Стратагема несгораемой пешки

– Надеюсь, ты не потянешься за своим пластиком, – прокомментировал Радольский, сдерживая кашель, – и тогда все пройдет чисто.

– У меня не пластик, – честно, с оттенком неожиданной обиды ответил Киллиан. – «Браунинг Берта», могу показать…

– Не стоит. – Бесарту оставалось надеяться, что гость не слышит, с каким гадким хрипом выходит воздух из его отработавшего легкого.

А еще ему пришлось скрывать удивление. Потому что ирландец открытым текстом дал ему понять, что вооружен не пистолетом из сплавов, способных обмануть сканеры Интербюро, а настоящим боевым оружием.

Затем Радольский испытал внезапное удовлетворение. Он уже давно не чувствовал себя продажной единицей, востребованной и пользующейся спросом.

Какое-то время они молчали, разглядывая друг друга, словно готовящиеся к спаррингу боксеры. Или дворовые псы, встретившиеся на нейтральной территории и пытающиеся угадать, чего ждать от незнакомца.

Несмотря на улыбку и навязанную таббабинолом или нейростимами бодрость, Киллиан уже давно не переводил дух – это было заметно по теням под глазами, немытым волосам, двухдневной щетине. Тот, в свою очередь, изучал хозяина квартиры – его заношенный домашний халат, болезненную бледность лица, впалую грудь и седину, отчетливо пробивавшуюся сквозь эспаньолку. Руку, скрытую диванной подушкой.

Затем Бесарт предложил чаю. Ирландец, разумеется, отказался. И вдруг перешел в наступление.

– Не надоело жить на сбережения, chara?

– Я вышел с достойной пенсией, – спокойно парировал Радольский.

– Вероятно, ты прав, – неожиданно согласился гость. – Для человека с неисправной дыхалкой ты держишься неплохо.

– Для человека, попавшего в неприятности… – Бесарт медленно втянул воздух, стараясь не закашляться, – ты тоже.

– Меткий выстрел, дружище! – Киллиан хохотнул, откинулся на спинку кресла.

– Ну, только если ты не захотел чаю.

– Отлично… – Ирландец коротко кивнул, из утомленной пародии на известного киноактера-прожигателя жизни превращаясь в настороженного и внимательного дельца. – Вообще-то я привык проводить вербовку иначе. Деликатнее и тоньше, если угодно.

Радольский, не отрываясь от его мерцающих серых глаз, чуть склонил голову, призывая продолжать.