Право на счастье

Из мешочка, подвешенного на поясе доставала по кусочку ржаного хлеба и ложку, клала на краешек тарелки с кашей. У стены лежал мужчина лет тридцати. У него были забинтованы обе руки. Он не мог сам есть, он пока ничего сам не мог – ни сидеть, ни вставать. Настя подошла к нему.

– Давай, миленький, будем есть. Я тебя сейчас посажу и покормлю. – Взяв висевшее одеяло на спинке кровати, ловко свернув его жгутом, она осторожно подсунула его под голову парня, стала его кормить. Было видно, что он стесняется своей беспомощности, опускает глаза, смущается.

– Ешь, миленький, ешь. Надо набираться сил, иначе ты долго тут проваляешься. Когда мало сил, здоровье быстро не поправишь. Да и нечего тут разлеживаться, вон сколько раненых опять привезли, куда их класть. Так что, давай ешь побольше и выздоравливай.

И так разговаривая с Матвеем, она скормила ему всю кашу.

– Теперь давай чайку попьем, – поднесла к его губам светлую водичку, не очень, наверное, сладкую, но зато горячую.

– Спасибо, Настенька.

– Ну, зачем ты это делаешь? Это моя обязанность, – зарделась девушка, – а, вообще-то, на здоровье, только быстрее поправляйся. – Настя наклонилась и поцеловала парня в макушку.

В палату вошел Илья Николаевич.

– Ну, как тут у вас дела? А где остальные больные? Настя, ты что их всех выписала?

– Илья Николаевич, честное слово я не виновата, они сами… ушли в столовую, – смущаясь до слез, пробормотала Настя.

– Ну, ну, успокойся, раз пошли, значит, могут ходить, значит, все хорошо. Радоваться надо, а не расстраиваться.

– Да ведь рано им еще, я же знаю.

– Раз смогли встать, значит не рано. Война, Настя, война. Как он? – Илья Николаевич кивнул в сторону Кирилла.

– Он без сознания, Илья Николаевич. Смотрите, все бинты в крови и подушка.

– Да, ты права, он без сознания. Температура высокая?

– Полтора часа назад была тридцать девять и пять, а сейчас не знаю. Я сейчас…

– Настя, надо сделать ему перевязку, и заодно посмотреть, что у него там. Поди, принеси все необходимое. И снимай бинты. А я пока измерю ему температуру. – Он достал из кармана Насти градусник и, сказав “беги”, повернулся к Кириллу.