Мои предки крестьяне

Хорошо, что молодой был, сильный, так что не сорвался, а если б!.. Бывало, так-то поедить куда за хлебом, так и не дождешься! Ни то что дни, а минуты считаешь… Вот и я тогда прицепилася к товарняку и поехала в Москву. Приехала, а у Сеньки уже не только ноги, но и руки отнялися, видать, контузии аукнулися. Да и с речью чтой-то не так стало, сейчас говорить-говорить и вдруг всеодно как подавится. Посидить немного… вроде и отойдёть. А еще по сторонам всё стал озираться.

– Что ты всё оглядываешься-то? – спросила.

– А вдруг кто услышить, о чём говорим? – отвечаить, а сам дрожить весь.

Боялся, видать, кого-то. Потом и просить меня стал:

– Возьми меня домой! Возьми, пожалуйста!

А я говорю:

– Сень, хата наша недостроенная, холодная, дров нетути, да и ухаживать за тобой кто будить? Мне-то и достраиваться надо, и поесть достать.

– Ничего, я и в холодной полежу, – он-то. – А еды мне теперь мало надо.

– Ладно, – говорю. – Подумаю.

И подумала. И с врачами посоветовалася, а старая врачиха и говорить:

– У него болезнь прогрессирует, он скоро даже глотать не сможет, и что вы тогда делать будете? Конечно, здесь его вам до поезда отвезут, а дома? Няню наймете?

– Ка-акую няню? – я-то.

 – У меня и денег-то всех, что детям на буханку хлеба да на билет обратный.

А тут ещё учебника какого-то тебе не хватало, он как раз и попадись, теперя, значить, и на буханку хлеба не осталося. На другой день пришла к Сеньке и говорю:

– Ладно, Сень, приеду домой и начну соображать, как тебя привезти.

 – Ляжить, плачить. – К весне возьму, а сейчас… Холода скоро начнутся, а тут тепло, чисто, ухаживають за тобой, кормють, поють, а у меня что? Ни дров нетути, ни хлеба, ни денег.

Уговорила кое-как, распрошшалися… За всю зиму так и не собралася к Сеньке съездить, но сначала он писал, всё хоть что-нибудь, да нацарапаить, а к весне… Я одно письмо туда, другое, – нет ответа. Но потом всё ж получаю, но от медсестры: ваш муж, мол, писать уже не можить, говорить – тоже, да и кормють его машинкой специальной… Посажають, нябось, как утёнку какому.

Ну, что ж теперича делать? Ни-ичего не поделаешь, моя милая, и никуда от горя не денешься. А через месяц поехал мой Коля в Москву документы в институт отвозить, остановился у родственников да задержался чтой-то, нет и нет его. Но приезжаить, наконец.

– Ну, как отец? – спрашиваю.

Ничего не ответил. А мне в голову и толкнуло: помер, должно… И тут слышу:

– Мама, я тебе не написал, прости… Отец умер.