Хромированные сердца

– Я умру, когда ты забудешь меня.

– Я не забуду. – Говорит она, но я уже замечаю, как воспоминания о жизни уходят от нее.

Вчера она спросила была ли у нее собака. Я сказал, что была.

– Так странно. – Ветер развевает ее волосы и она похожа на испуганную птицу. – У меня последние дни была навязчивая мысль, которую я не могла понять.

Она берет меня за руку пониже локтя, как если бы не знала о том, что у меня свежие шрамы. Я морщусь и беру ее ладонь в свои.

– А потом вечером пришел Икхаа, и я подумала: "Блин, надо покормить собаку".

– Чаус.

– Точно!

Я вижу по ее глазам, что она все понимает. Когда оттуда выкатывается слеза, я прижимаю ее к себе. Тонкий убывающий месяц луны мертвых медленно выплывает из-за гор. Он напоминание, что всему приходит конец даже после смерти. Смерть это не предел.

Сегодня на море шторм. Корабли торговцев янтарем не заходят в порт и качаются на волнах чуть поотдаль.

Сколько месяцев назад это было, пять? Я совсем потерял счет времени в этой бесконечной ночи.

– Они сказали, что мне осталось пара недель. – Сказала она тогда.

Уже тогда она жива с неотпускающей болью. Я с грустью наблюдал, как ее глаза выцветали из-за болеутоляющих. Чем ближе к концу, тем меньше она их употребляла.

– Тебе же больно.

– Я не хочу быть овощем в наши последние дни.

Она сохранила свои волосы, отказавшись от бесполезных уже попыток вылечиться.

Мертвый ветер развевает их и я не могу на нее наглядеться. Мы одни на маяке, остальные жители города мертвых слишком брезгуют и боятся приближаться к живому.

Ее рука проходится по волосам, потом ложится на кулон на груди. Она озадаченно смотрит на него, потом узнает и сжимает в руке.

Крики торговцев янтарем доносятся сквозь грохот бьющихся о скалы волн.

Она лежала в кушетке, время от времени дергаясь от боли. Все ее руки испещрены воспаленными уколами от капельницы. Она уже почти не приходит в себя, только ее палец судорожно и безостановчно продолжает жать на кнопку подачи морфия капельницы, в бесполезном пароксизме ослабить боль.

– Обещай мне это! – Она кричит.

– Прости, я не могу. – Я могу говорить только шепотом.

– Обещай мне это! – Она начинает лупить меня по лицу.