Лесной бродяга. Т. 2

– Нет, нет, я не забыл, никогда и не забуду, пока жив, что скальпировальный нож успел уже провести кровавую борозду по моему черепу, когда, рискуя своей собственной жизнью, ты спас меня от верной смерти! Мало того, нет ни одного горького, тяжелого или радостного часа в моей жизни за прожитые бок о бок последние десять лет, который бы изгладился из моей памяти! Нет, я ничего не забыл! Прости мне, друг, горечь моих слов, но ты, конечно, не в состоянии понять, что такое за чувство родительской нежности и любовь отца к своему сыну: я старый лесной бродяга… чтобы сохранить эту опору моей старости… я желал бы… Да что! И храбрый лев Атласа не отступает ли перед врагом, чтобы спасти своего львенка?! – энергично докончил старый охотник, не стараясь долее скрывать своих настоящих чувств.

Фабиан схватил руку того, кто любил его больше даже, чем свои жизнь и честь, вместе взятые.

– Розбуа, дорогой отец мой! – воскликнул он, растроганный до слез. – Я же сказал вам, что мы умрем вместе, если это будет нужно, и я искренне желаю этого, но все-таки мы сделаем так, как вы считаете необходимым.

– Гм! – промычал Хосе, который теперь, в свою очередь, растрогался. – Гм!.. Дело это… можно уладить, гм!.. Но черт побери!.. Это тяжело!.. да… но как ты говоришь, что и львы Атласа… ну, раз так… Карамба! Воля ваша, паршиво они поступают, и похвалить их тут не за что, разве только за то, что они уходят после того, как уложат на месте с полдюжины охотников! Но давайте покончим скорей с этим делом! Призовем сюда эту мразь и, если уж так надо, сдадимся им!

С этими словами бывший карабинер со свойственной ему решительностью встал во весь рост.

Красный Карабин и не думал протестовать против такого решения, но Фабиан остановил пылкого испанца.

– Вы оба, – сказал он, – можете и бежать и сдаваться, не опозорив себя, так как за вашими плечами – жизнь, полная невероятно мужественных, мало того, геройских поступков, но, во всяком случае, чтобы сдача была для нас более почетной и менее тяжелой, следует выждать, пока нам предложат ее.

– С несколькими мексиканскими бандитами и горстью индейцев, которые, конечно, будут настолько же удивлены тем, что обратили нас в бегство, сколько и мы тем, что бежим от них! – сказал Хосе презрительно.