Мост для императора

Ну и вообще, на лыжах сгонять, отдохнуть душевно среди сказочной зимы, роскоши серебряных снегов, зачарованных дерев и чистого воздуха. Почему бы и нет?

И вот бодрым январским утром Пётр Федорович с сыном в самом радужном настроении сели в электричку. Дорога удобная: прямо от Каланчевки до Чехова, а там их встретит Юрий Михайлович на своем вместительном «Фольксвагене». Как всегда в электричке, Ваня пытался отоспаться, но в голову лезли всякие разные мысли. Отец ему не мешал, сидел рядом и тоже посапывал.

• Почему Гитлер не имеет ореола героического, как Наполеон?

• Почему Первая мировая не считается отечественной, а война с Наполеоном не считается мировой?

• Почему Европа не может завоевать Россию? Татаро-монгольское иго смогло: 300 лет под татарами. Сербия 500 лет жила под турками. А Европа – Россию не может.

• Почему русские дворяне в XIX веке говорили по-французски? Почему аристократия добровольно отказалась от родного языка? И когда «вспомнили о русском»?

• Почему Наполеон не был казнен, причём после побега – тоже.

И еще множество всяких «почему» рождалось в его сознании. И вдруг откуда-то издалека, не перекрывая стука колес, но все явственней зазвучала французская мелодия. Нет, точно. Мелодия была за пределами дремлющего сознания. Иван открыл глаза: в дверях вагона стоял баянист и играл парижские мелодии Шарля Азнавура.

Ваня почувствовал, что атмосфера в поезде вдруг стала парижской. И вдруг впервые явственно осознал, что хочет в Париж. Он повернул голову – отец смотрел на него и улыбался:

– Вы заказывали музыку, месье?..

Ванька ответил ему на улыбку.

– А кто заказывает, тот и платит… – закончил фразу отец, доставая из кошелька полтинник.

Ваня вздохнул, и когда баянист подошел к ним, благодарно протянул:

– Силь ву пле, месье.

И только за баянистом закрылась дверь вагона, как шелестящий голос машиниста исправно доложил: «Осторожно, двери закрываются.

– Как? – Ванька посмотрел на отца.

– Чудеса продолжаются… – уже открыто засмеялся тот и попытался продолжить прерванный сон, но… В этот момент дверь распахнулась и вошел контроль.

– Оба-на, папуля. – сказал сын.

На Каланчевке они влетели в уже отходящий поезд.