Мост для императора

– Я же говорю: Ватерлоо… – Самодовольно хмыкнул Тавлов и подкрутил усы.

– Ладно, дядь Лёнь, а расскажи про раскопки в детстве. Что вы после немцев откапывали?

– А, вот вы куда. Да чего только не откапывали. И винтовки, и автоматы, и пулемет Дегтярёва у меня дома стоял. Танк нашли на болоте, но ведь его же не вытащишь, заразу такую.

– И что, вот так прямо свободно можно было оружие держать дома?

– Да-а, – дядя Лёня махнул рукой, – если ствол не протыкался, то нам отдавали на игры спокойно, а уж если… то приходилось припрятывать.

– А что, финны на стороне немцев воевали?

– Ни в коем случае. Маннергейм помогал нашим. Немцы хотели через Финляндию в Ленинград попасть, а он все сводки нашим передавал.

– А кто такой этот Менергейм? – Глеб все больше увлекался рассказом.

– Что, Глеб, не слышал про такого? Не преподавали вам в вашем экономическом вузе про барона и маршала Карла Густава э… Маннергейма, правителя Финляндии?

Дядя Лёня, казалось, как-то даже приподнялся, тряхнул головой, и солнце сотворило над его седыми кудрями золотой нимб.

– Ему многие люди жизнью обязаны. А у него вплоть до 1951 года на столе стояла фотография с личной подписью Николая II. Так-то вот. И в Русской армии он был до 1917-го года. Юношей поступил в Николаевское кавалерийское училище в Санкт-Петербурге, оттого и сдать этот город немцам никак не мог.

– Леонид Анатольевич. А Вы можете нас провести по своим тайным тропам?

– Зачем?

– Мы с металлодетектором хотим пройти. – Глеб расправил плечи.

– Хм. Ну, ладно, позабавьтесь. Только ведь перед вами, искателями, были мы – тоже искатели. И между нами прошло много времени. Все в землю ушло. А в болото мы не сунемся. Там-то сохранилось все, но туда не полезем – опасно.

– А давай завтра поутру попробуем, а? Погодка стоит.

– Ну, давайте попробуем. Зайдите ко мне часов в семь.

– Так рано?

– Извиняйте дядьку. В половину шестого.

– Дядь Лёнь…!

– И ни минутой позже.

– Вы это серьезно?

Глава 5. Поездки в прошлое

И понеслось: универ – дорога в Шаликово, кое-какие дела в Москве – и опять Шаликово. Майка сначала обижалась, потом привыкла и успокоилась на его редких звонках.