Аллея кошмаров

– Да что ты говоришь! – пробубнил я и засмеялся.

– Тебе смешно? – завизжал он от злости. – Я ждал этого момента очень долго. Настолько долго, что ты и представить себе не сможешь. В аду каждая земная минута – вечность.

Я прекрасно понимал, что нельзя давать этому чудовищу забить себя до смерти. Еще буквально пара секунд – и от меня точно ничего не останется. Желтоглазый двойник пойдет на все, чтобы уничтожить меня, поэтому можно смело сжать кулаки и идти в ва-банк.

– Ты готов умереть, Кайл Сазерленд? – визжал он, нанося удары по моему лицу.

Моя левая рука медленно потянулась в сторону, стараясь нащупать какой-нибудь камень. Желтоглазый увидел это, взвыл от ярости и вонзился своими острыми зубами в мою ладонь. Я закричал от боли, но не дал ей затмить мой рассудок. Чтобы остаться в живых, всегда нужно чем-то жертвовать. Правой рукой я достал из кармана ножик Эйв и резким движением вонзил его в левое ухо своему двойнику.

Попался, ублюдок!

Он истошно завизжал и, держась за кровоточащую рану, кубарем укатился с поля боя в бездонную лесную темноту.

Не думал, что мне удастся от него избавиться. В какой-то момент я и правда поверил в то, что он просто забьет меня до смерти. Наверное, так бы оно и получилось, не оставь Эйвери мне свой перочинный ножик.

С большим трудом, но я все же встал на ноги. Меня шатало из стороны в сторону. Нужно было найти свой рюкзак, поскольку там лежали перекись и бинты. Мама каждый раз клала мне их, когда мы с классом собирались в загородные поездки.

Я открывал отдел за отделом и, когда уже думал, что моя маленькая походная аптечка осталась дома, внезапно нашел все необходимое в самом дальнем кармане.

Мои руки затряслись, и я заплакал. Меня будто бы накрыло огромной волной боли, сожаления и разочарования. Ребята, мистер Палмер и моя любимая Эйв – их всех не стало, и в этом был виноват я. Желтоглазый охотился на меня, а они лишь оказались у него на пути. Может, он уже и до моих родителей успел добраться, кто знает. Хотя, сомневаюсь, что всем словам этого подонка стоит верить.

Он мог с легкостью соврать мне, пускай в этом и нет совершенно никакого смысла.

Я присел на корточки и трясущимися пальцами принялся лить на свою кровоточащую ладонь перекись водорода. Боль была невыносимой, но я сжал челюсть покрепче и молился, чтобы этот ублюдок не занес мне инфекцию. Затем неуклюже обмотал свою левую ладонь эластичным битом в несколько оборотов. Закончив с этим, я решил обследовать свое лицо.