Ключ и меч. Перевод с немецкого Людмилы Шаровой

Наконец он, запинаясь, начал говорить:

– Не успели мы подняться на Монте-Квиринале… как в темноте прозвучали три выстрела… синьор Франческо упал на землю… Пуля из мушкета задела мою правую руку… Посмотрите кровь здесь… Факел выпал из моей руки… И пока он тлел на земле… Я увидел трех… четырех человек, навалившихся на господина… Мелькнули кинжалы… Я был с пустыми руками… я пошел на них… Тут они подбежали ко мне и закричали: «Прочь, собака, или ты тоже сдохнешь!» … Они окружили меня и хотели ударить меня в спину… я уже нечего не мог сделать… Я закричал: «Убийство! Убийство!» … и я отступил… Они преследовали меня по всему склону, почти вплотную… Наконец, в Палаццо Колонна я увидел свет… Через площадь проходила толпа ночных гостей с факелоносцами… Тогда убийцы исчезли в темноте… Один и без факела, я больше не осмелился подняться на гору… Я побежал так быстро как смог, через ночь сюда…

Обессиленный, он сделал паузу и смахнул волосы со лба.

Донна Камилла пришла в сознание и растерянно огляделась вокруг.

– Уйди от меня, ведьма! – простонала она, – ты околдовала свою хозяйку и натворила столько бед.

– Я – ведьма?! O, Мадонна! – воскликнула Катерина. – Красота моей госпожи —заклинание более сильное, чем все черные искусства!

– Как бы там ни было, письмо передал твой брат, – выкрикнула Камилла, – и ты с ним в сговоре!

Катерина разрыдалась и поклялась всеми святыми, что она невиновна.

Виттория стояла бледная и прекрасная, прижимая к глазам свою кружевной платок. Ее губы дрожали, словно в судорожной улыбке.

– Где Лоренцо? – неожиданно спросила матрона. – Я хочу поговорить с ним.

Слуга все еще стоял, растерянный, в коридоре. Услышав, что его зовут, он вздрогнул и подошел ближе.

– Видел ли ты среди убийц знакомые лица? – спросила донна Камилла. – Ну, говори же! Был ли там рыцарь Палантиери? Или Доменико?

– Мой брат! – вскрикнула служанка.

– Молчи! – прикрикнула на нее Камилла. И обращаясь к Лоренцо, – А может, Марчелло?

– Мама! Этот позор на глазах у всех! – вскрикнула Виттория.

– Я никого не узнал, – пролепетал слуга. – Тлеющий факел… Тьма… Бегство… Я больше не мог ни о чем думать.

Монтальто увидел, что должен вмешаться.

– Камилла, – твердо сказал он, – мы еще не знаем, что произошло. Не суди слишком быстро. Первая боль часто бывает чрезмерной. Давай дождемся результатов расследования.