Магия не мертва

Была объявлена мобилизация и вот славные подданные империи, конкретно которым Дитрих ничего не сделал, уже шагают в стройных рядах пехоты. Несколько пограничных стычек и наше войско вышло на территорию врага. Надо сказать, что дефицита в деньгах у нашего правителя и глав не было никогда. Поэтому огромное количество отлично экипированной конницы было решающей силой императора. Пехоте, конечно, тоже платили, но сущие гроши. Пехотинцы не разбегались только из-за страха перед правителем, который не терпел предательства, и при каждом удобном случае вешал дезертиров на ближайшем дереве.

Решающее сражение произошло недалеко от столицы королевства Шольме города Сольме. Тут наш штаб проявил себя в полной мере. Вражеское войско сильно уступало в количестве имперскому. Загодя стало известно, что на соединение с врагом движутся три больших отряда наемников. Чтобы не допустить этого штаб принял решение атаковать.

Главнокомандующий Морган Ван Де Верн пустил вперёд конницу, из-за численного превосходства такой маневр оказался оправданным, а остатки добила пехота.

Таким образом потери империи были минимальны.

Короля казнили, его семью тоже. С практической точки зрения, это было оправданно, чтобы на корню лишить сопротивление лидера, с другой точки зрения, с человеческой, я не понимал Императора, ты ведь победил, враг разбит, для чего такая жестокость.

Отряды наемников разбежались сами по территории королевства.

И в таком бедственном положении наши воины и оставили соседнюю страну, без правителя, с огромными бандами наемников, которые совсем не спешили уходить.

Когда угроза для них, в виде Императора исчезла, они решили выжать все из королевства.

А Император с командующими и войском вернулись в Золотой город, и наверно занялся поисками новой будущей жены.

В этот поход ушли Чак и Карлос. Остина ещё раньше забрал в помощники граф из одного из северных городов. Тут ничего удивительного, Остин всегда был невероятно умным.

А я остался в нашем городе в караульной роте. За что теперь периодически подвергался насмешкам со стороны военного сословия. Таких как я, они считали трусами. Как будто я виноват, что остался здесь. Нет, я вовсе не стремился воевать, совсем не хотел стрелу в горло или меч в брюхо, но если бы меня приписали к армии – деваться было бы некуда.

Кое-как подавив злость, я двинулся на базар. Тридцать два года, а так и не научился справляться со злостью.