Чингисхан. Человек, завоевавший мир

Выживание семьи полностью зависело от мастерства лучника Хасара и охотника Тэмуджина, если бы им не мешали старшие сыновья Есугея от первой жены, которые начали отнимать добычу. Как-то Тэмуджин и Хасар поймали большую рыбину (мы уже знаем, что монголы презирали ловлю рыбы, считая это уделом людей низшего сорта), Бектер отобрал ее, поджарил и съел[185 - May, Mongol Conquests p. 266.]. Тэмуджин решил наказать единокровного брата. Когда Бельгутай ушел ловить рыбу, Тэмуджин и Хасар подстерегли Бектера и напали, изрешетив стрелами.

По некоторым описаниям, Бектер знал, что обрек себя на расправу, и встретил смерть бесстрастно[186 - SHC p. 22; Ratchnevsky, Genghis Khan pp. 20, 24.].

Убийство, совершенное Тэмуджином, когда ему было тринадцать или четырнадцать лет, свидетельствует о его необычайной жестокости и взрослой способности просчитывать причинные связи своих действий. Убийство оправдывалось неписаными законами степей, которые нарушил Бектер, но истинные причины были гораздо более серьезные. Тэмуджин видел в нем волевого соперника, чьи претензии на преемственность в клане борджигинов могут оказаться более обоснованными, поскольку он был старшим сыном Есугея[187 - Rachewiltz, Commentary pp.

346–347.]. Он не усматривал такой же угрозы со стороны Бельгутая, потому что этот второй старший брат всегда казался ему более слабым и кротким, хотя Бельгутай мог быть просто более умным и здравым человеком: неслучайно он прожил больше девяноста лет, редчайший пример долголетия в его эпоху[188 - RT i p. 138.].

Бельгутаю даже в голову не приходило отомстить за смерть брата, и он стал одним из самых верных сторонников Тэмуджина. Уже в роли хана всех ханов Тэмуджин (уже Чингисхан) с благодарностью вспоминал о товариществе: «Благодаря силе духа Бельгутая, удали и искусной стрельбе из лука Хасара я смог завоевать всемирную империю»[189 - Pelliot & Hambis, Campagnes pp. 185–187.]. У монголов было принято пользоваться эвфемизмами, говорить не «убил» или «предал смерти», а «скинул», «отделался», «порушил»[190 - Roux, La mort pp.

92–96.].

Но если Бельгутай проявил смиренность, избрав путь наименьшего сопротивления, то Оэлун отреагировала бурно и гневно. Она обругала Тэмуджина и Хасара самыми последними словами, награждая самыми немыслимыми эпитетами, сравнивая и с собаками, съедающими свой послед, и с пантерами, прыгающими со скалы, и с остервеневшими львами, и с питонами, у которых глаза набухли, как животы, и с кречетами, терзающими собственные тени.