Злой и коварный демон Буратино. Часть I

– Крупные секвойи давно все повырубили, а молодняк пока трогать не стоит. Пусть маленько подрастет. Скажем, пару тысяч лет.

– Ловлю на слове! По окончании срока обязательно по поводу этого напомню! – заулыбался черт-сотник, подмигнув великовозрастной даме правым глазом. – Как видишь, дорогуша, среди чертей тоже есть гуманисты. Так что не надо на нас зря поклеп возводить.

– Еще один котел остался, Ваше стократное величие! – напомнил черт-подмастерье, проследив за взглядом старшего собрата, собирающегося двинуться в сторону лестницы.

– Разве? – удивился тот, обратившись к записям на листке. – Тут вроде восемь числится.

– Там плавает странный тип с длинным носом, которого мы не можем идентифицировать.

– Странный тип, говоришь?

– Да, тип.

– С длинным носом, говоришь?

– Да с носом.

– Ну, пойдем пообщаемся с ним, – повернувшись лицом к последнему котлу, черт-сотник сделал несколько шагов и вдруг застыл на месте, осененный внезапной идеей.

– Непременно! – захохотали черти, уловив в его голосе нотки иронии.

Лишь прозорливый ум мог до такого додуматься – украсить голову грешницы тем, благодаря чему та провалилась после смерти в преисподнюю. Когда же очередь дошла до странного типа с длинным носом, всем стало не до смеха. Мало того, что внутри котла никого не оказалось, так еще вокруг были разбросаны кучи опилок, как будто кто-то решил ради забавы превратить ад в лесопилку.

– А сверху случайно не уточняли, за какие заслуги его сюда прислали? – спросил черт-сотник, сунув руку в кипящую воду и проведя ею по кругу в надежде нащупать пропавшего грешника.

– Уточняли, – ответил помощник. – Он попал к нам из-за любви к шуткам.

– Не понял! Разве за это полагается наказание?

– Негодник измывался над горожанами в течение нескольких десятков лет, подкладывая им под ноги банановые шкурки, рисуя их карикатуры на заборе или сочиняя про каждого обидные дразнилки.

– И чем все закончилось?

– Четвертованием. У людей просто лопнуло терпение.

– У меня оно тоже скоро лопнет, потому что никому не позволено шнырять по аду без моего ведома.