Персиваль Кин

Капитан Дельмар так горд, что, верна, не хочет открыть своей связи с этою женщиною и потому отослал ее отсюда.

– Именно; и будь я не женщина, если этот мальчик не сын капитана Дельмара.

– Я тоже думал, – отвечал отец, – и потому сам вызвался позаботиться о нем; капитан не знал, что делать с ним, пока еще не готов его мундир.

– Хорошо, – сказала мисс Кольпеппер, – а скоро открою еще более, я повыспрошу все, что он знает о нем, прежде чем мы с ним расстанемся; я умею сводить концы.

– Да, – заквакала толстая маменька.

– Будьте с ним ласковы, – заметил мистер Кольпеппер, – потому что самое то обстоятельство, что капитан должен будет отдалить от себя мальчика, еще более увеличит его привязанность к нему.

– В подобном случае я не могу принудить себя, – заметила дочь, – и не понимаю, как люди знатных фамилий так ведут себя; не удивительно, что после они стыдятся своих поступков и не хотят признавать своих собственных детей.

– Правда, правда, – проквакала старуха.

– Если женщина бывает так несчастна, что увлекается страстью, они пользуются ее заблуждением! – вскричала мисс Медея.

– Правда, правда, – заквакала мать.

– Мужчины создают законы и сами нарушают их, – продолжала мисс Кольпеппер, – пользуясь своею силою даже в образованнейших обществах. Если бы все женщины имели хоть столько ума, как я, то многое бы изменилось, и на свете было бы больше справедливости.

– Я не совсем согласен с тобою, Медея, – отвечал мистер Кольпеппер, – я люблю свет, каков он есть, и не хотел бы, чтоб он изменялся. Но мне пора идти в провиантские магазины. Почисти немного мою шляпу, Медея, и я сейчас уйду.

Я тихонько отошел от окна. Передо мною разлился новый свет. Как молод я ни был, но также умел сводить концы. Я вспомнил обхождение матушки с ее мужем Беном; ненависть бабушки к капитану Дельмару; разные подслушанные мною разговоры; слова матушки: «Если бы ты знал, с кем сыграл штуку»; посещения матушки капитаном Дельмаром, который для других был так горд и надменен; обещание его заботиться обо мне и наставления матушки быть ему послушным и считать его за второго отца; наконец; замечание урядника, не родня ли я капитану, – все это, вместе с тем, что я теперь слышал, удостоверило меня, – что они не ошибались в своих догадках, и что я точно был сын благородного капитана.