Персиваль Кин

Чего можно положить туда, чтобы почти уморить его?

– Прекрасная мысль, Персиваль, – сказал капитан Бриджмен, – я спрошу у доктора, сколько каломелю можно ему дать.

– Да, это будет хорошо, – сказала тетушка, – я постараюсь положить более горчицы, чтобы он не заметил.

– Я пойду в казармы и сейчас возвращусь, – сказал капитан Бриджмен.

– А я приготовлюсь к розгам, – сказал я смеясь.

Капитан Бриджмен скоро возвратился и принес сорок гран каломелю, которые отдал в руки тетушке Милли.

– Здесь столько, – сказал он, – сколько можно дать самому здоровому человеку, не подвергая его опасности; мы посмотрим, что с ним будет, и если он не исправится, то я сам пойду в школу и разделаюсь с ним.

– Бабушка велела ему дурно со мною обходиться, – сказал я. – Он мне сам признался, и я заставлю его раскаяться.

– Персиваль, я не хочу, чтобы ты сделал что-либо неприятное бабушке, – сказала тетушка Милли, приняв строгий вид.

На другое утро я отправился в школу в полной уверенности, что меня к вечеру высекут, и несмотря на это, был так весел, будто шел на праздник.

Утро прошло, как обыкновенно. Я знал урок, но не слишком твердо; меня так занимало мое неожиданное мщение, что я не слишком внимательно слушал своего учителя, избранного из мальчиков.

– Мистер Кин, – сказал мистер О’Таллагер, – мы оставим расчеты до вечера и тогда разочтемся вполне. Я, может быть, еще что-нибудь прибавлю; ты не уйдешь от меня, приятель.

Мальчики разошлись обедать, оставя меня, как прежде, наедине с моим мучителем.

– Ну, мистер Кин, посмотрим, исполнил ли ты мои приказания о горчице.

– Я просил тетушку положить поболее горчицы, – отвечал я смиренно; она сама делает мне сандвичи.

– Ну, смотри, если тетушка не исполнила твоей просьбы, то я не отпущу тебя живого, маленький аспид.

Он вынул из бумаги сандвичи и стал их пробовать.

– На колени, мистер Кин, и благодари всех святых, что тетушка спасла тебя от половины того, что я тебе готовил; потому что она положила вдвое больше горчицы, негодяй, – сказал О’Таллагер, набив себе полный рот.

Сандвичи исчезали один за другим и, наконец, все исчезли. О, какова была моя радость! Я чуть не снял с себя шапку и не бросил ее вверх. Получив на свою долю хлеб и сыр, я весело стал есть их, восхищенный тем, что мистер О’Таллагер попался в мои сети.