Мичман Изи

 – Ну, попадитесь только в мои лапы, молокосос, – я вам покажу разницу между мичманом и старшим лейтенантом!

– Я могу допустить только равенство, сэр, – возразил Джек, – мы все родились равными – надеюсь, вы согласитесь с этим?

– Равными?.. Да вы, пожалуй, захотите командовать кораблем! Ну, сэр, ваше невежество пройдет помаленьку. Я сообщу о вашем поведении капитану Уильсону и говорю вам коротко и ясно: если вы не явитесь на корабль сегодня вечером, я пошлю завтра на рассвете сержанта с матросами притащить вас силой.

– Будьте покойны, сэр, – ответил Джек, – я сам сообщу капитану Уильсону, что считаю вас сварливым, дерзким малым, и посоветую ему не оставлять вас на корабле. Нет ничего приятного в обществе такого неотесанного медведя.

– Да он рехнулся, совсем рехнулся! – воскликнул Саубридж, удивление которого пересилило даже его негодование. – Рехнулся, как мартовский заяц – ей Богу.

– Нет, сэр, – возразил Джек, – я не рехнулся; я философ.

– Что такое? – воскликнул Саубридж.

 – Еще что скажете? Да вы шутник, как вижу; ладно, я подвергну испытанию вашу философию.

– Именно для этого, сэр, – отвечал Джек, – я и решил пойти в море; и если вы останетесь на корабле, я надеюсь обсудить с вами этот пункт и обратить вас к своим воззрениям.

– Клянусь Богом, создавшим нас обоих, я живо обращу вас к военному уставу – то есть, если вы останетесь на корабле; а пока сообщу капитану о вашем поведении, вам же предоставляю услаждаться вашим обедом со всем аппетитом, на какой вы способны.

– Сэр, я бесконечно вам обязан; но не опасайтесь за мой аппетит, жалею только, что хотя мы служим на одном корабле, я, из уважения к молодым джентльменам, которых ожидаю, не могу предложить вам присоединиться к нашему обществу.

– Двадцать лет я пробыл на службе, – зарычал мистер Саубридж, – и черт побери… Да нет, он полоумный – начисто, безнадежно полоумный!

С этими словами лейтенант в бешенстве вышел из комнаты.

Джек, со своей стороны, был несколько смущен.

Если б лейтенант Саубридж был при форме, разговор мог бы иметь другой характер, но что какой-то партикулярный человек, с черными усами и взъерошенными волосами, в старом синем фраке, желтом кашемировом жилете решился говорить с ним таким тоном – было совершенно непонятно. «Он назвал меня полоумным, – думал Джек, – а я выскажу капитану Уильсону мое мнение об его лейтенанте». Вскоре за тем явились приятели Джека, и он забыл об этом происшествии.