Мавзолей для братка

Одна лишь Жанна молча куталась в плащик, накинутый поверх туники: с реки несло сыростью, чреватой ревматизмом и женскими хворями.

Арталетов открыл рот, чтобы еще что-нибудь сказать, но так и не нашел подходящих слов, пожал плечами и три раза негромко звякнул металлом о металл, в душе надеясь, что «звонок» не услышат.

Сначала так и казалось, поскольку внутри не проявляли никаких признаков жизни. Подождав немного, Георгий снова пожал плечами, а Дмитрий Михайлович уже обрадованно повернулся, собираясь в обратный путь, но тут раздался негромкий, мелодичный голос:

– По какому поводу вы решили потревожить наш покой в столь поздний час?

Ворота даже не дрогнули, но от массивной прямоугольной колонны, поддерживающей арку, отделилась одна из теней.

В неярких лучах ночного светила трудно было что-либо разглядеть, но все трое могли поклясться, что тень не принадлежала человеку. Даже для годовалого ребенка она была слишком мала. Лишь сверкнувшие в темноте зеленые фонарики глаз выдали говорившую…

* * *

Георгию в прошлом своем путешествии довелось повидать не просто говорящих, но и вполне разумных животных, причем не только кошачьего племени.

– Послушайте… – Ученый, сам не замечая того, вцепился в руку Арталетова такой мертвой хваткой, что простым синяком тот и не чаял отделаться. – Этого же не может быть!.. Вероятно, какой-то фокус или оптический обман…

– Как видите, никакого обмана, – холодно парировала кошка, садясь на задние лапы и вежливо склоняя ушастую голову: на ее шее при этом сверкнуло широкое ожерелье.

У нее был негромкий, хорошо поставленный голос, хотя и с несколько глуховатым тембром, заставляющий вспомнить одну из известных киноактрис. Никакого сравнения с прежними знакомствами, далекими от приятности.

– Извините… – начал, откашлявшись, Георгий, невольно отвешивая хвостатой даме учтивый поклон в духе французского двора.

– Стойте, – властно оборвала его жрица. – Как всегда, говорит мужчина, а женщина молчит… Вечный мужской шовинизм… Но я бы хотела побеседовать именно с женщиной, как с наиболее разумным из вас четверых, включая того, кто сейчас прячется в кустах, человеком. Вы не возражаете, сударыня?

Вопрос был обращен к Жанне, и та, чуть помедлив, изящно присела в реверансе.