В когтях неведомого века

 – А то придется ночевать прямо в лесу…»

Мысль об еще одной ночевке в лесу вызвала содрогание. Особенно ярким был образ кусачего аборигена, после встречи с которым все еще чесалась спина, причем сразу во множестве мест. А если еще нагрянут его многочисленные, без сомнения, соплеменники, одержимые жаждой мести?..

Георгий уже давно уяснил, что идет он совсем не в ту сторону, но поворачивать обратно было поздно, оставалось продолжать придерживаться избранного маршрута, благо из того же учебника природоведения (или географии?) он твердо уяснил раз и навсегда, что Земля круглая.

В похмельном мозгу только-только начали прорезываться воспоминания об ориентировании при помощи мха, коротких и длинных сучьев, отсутствующих здесь по определению телеграфных столбов, кладбищенских крестов и муравейников, а также о том, что, идя без ориентира, человек всегда забирает в сторону и бредет по гигантскому кругу, как деревья впереди немного поредели, мелькнуло что-то ярко-красное и раздалось едва слышное мелодичное пение.

Поблагодарив про себя Бога, Георгий опрометью кинулся на звук голоса…

* * *

Арталетов сидел на пенечке рядом с девочкой, вернее, девушкой в легкомысленном белом платьице, никак не вязавшемся с хоть и поздним, но все-таки средневековьем с его кринолинами и фижмами, и кокетливой красной шляпке, уминая пирожки с чем-то непонятным, но безумно вкусным, извлеченные из вместительной плетеной корзинки. Девушка, довольно симпатичная, если не сказать больше, сочувственно смотрела на проголодавшегося путника, суя ему в руки все новые и новые кулинарные чудеса, по мере того как предыдущие исчезали.

Георгий готов был провалиться сквозь землю от стыда, но ничего с собой поделать не мог: объединенным результатом похмелья после фалернского, непривычного для изнеженного портвейнами и бочковым «Агдамом» желудка, «медицинской» процедуры и последующей прогулки на свежем воздухе стал зверский голод. К тому же пирожки были такие свежие и ароматные…

– Простите, – оторвался наконец Жора от еды, – я, наверное, все запасы ваши умял…

– Да ничего, ничего! – рассмеялась девушка так звонко и мелодично, словно рассыпала пригоршню серебряных колокольчиков.

 – Я еще испеку, кушайте на здоровье!

– Спасибо большое, – засмущался «шевалье». – Я заплачу… – Он потянулся к кошельку.

– Бросьте, – рассердилась девушка. – Не говорите ерунды, а то я обижусь! Какие еще деньги? Вы были голодны, и я вас накормила… Вот у меня еще кувшинчик с сидром есть.