В когтях неведомого века

– Ну что это! – Спецназовец снова опустил руки. – Вы хоть лицу придайте зверское выражение! Неужели это так трудно? Ладно, ладно. – «Зверская» физиономия Жоры живо напомнила ему некого представителя семейства рукокрылых, виденного совсем недавно по телевизору. – Сойдет… Работаем!

Грохот. Сдавленный писк откуда-то из-за манекенов…

– Слушайте, – Нефедыч, задумчиво поигрывая отобранным «кинжалом», присел на корточки над тяжело ворочающимся «курсантом», – вы из каких происходите?.. Ну, из крестьян, из рабочих?.

– Мама говорила, что наш род происходит из Гедиминовичей, – со сдержанной гордостью ответил Арталетов, выпутываясь из растопыренных конечностей пластикового болвана. – Ее дедушка был дворянином Смоленской губернии…

– Оно и видно… – тяжело вздохнул инструктор, поднимаясь на ноги и легко, одним движением, выдергивая из ловушки Георгия.

– Что видно?

– Как вы Гражданскую войну продули.

– Ну вы-то точно происходите из пролетариев! – обиженно надулся Жора, созерцая лопнувшую на плече по шву «олимпийку».

– Эт точно! – легко согласился вояка и похлопал подопечного по плечу: – Все. На сегодня занятия окончены…

– Вы убийца, Сергей Валентинович! – проникновенно заявил он десять минут спустя, представ перед хозяином, дующим пивко в кабинете. – Разве можно это… этого… – Он поплутал еще некоторое время в дебрях «великого и могучего» и, наконец, выдал: – Эту мишень отпускать на серьезное дело без провожатого?

– А куда я его отпускаю? – прищурился Дорофеев.

После того как Нефедыч изложил все свои догадки и опасения, старые товарищи засиделись допоздна…

– Ты пойми, старик! – втолковывал шеф подчиненному, полуобняв его и упершись лоб в лоб. – Его же матушка воспитывала, интеллигентка, да к тому же из дворян… Голубая…

– Голубая? – вскинулся спецназовец, уже задремывающий слегка.

– Да кровь голубая! Дворяне – белая кость, голубая кровь…

– А-а-а…

– Если бы не я, его в школе затюкали бы… Понимаешь?..

В конце концов сообща порешили, что шевалье будет мирным, очень вежливым и осмотрительным путешественником, толерантным к религии любой конфессии и к тому же странствующим пешком из-за данного им в юности обета.

* * *

И вот наконец настал миг, когда Сергей и Жора, выряженный в шутовской костюм шестнадцатого столетия (разве что без бубенчиков), в плаще, дорожных сапогах и берете с пером, да еще и с нелепо длинной шпагой на боку, вошли в заветную комнату.