Имперский рубеж

Сопьется с тоски или пулю в лоб пустит…

– Что ж так круто? Неужто… Так ведь и есть, а? Несчастная любовь!

– Верно, дядюшка…

– А хлопочешь… Сам небось и свел голубков?

– И тут ваша правда…

– И кто ж зазноба его будет? Если не секрет, конечно, – в выцветших стариковских глазках светился неподдельный интерес: все пожилые люди одинаковы – будь то состарившийся у станка мастеровой или носитель шитого золотом мундира[14 - Обер-камергер – высший придворный чин Российской Империи (2-й класс по «Табели о рангах», соответствующий «полному» генералу, т.

 е. генералу от инфантерии (кавалерии, артиллерии), или действительному тайному советнику гражданской службы, выше которого по рангу был только канцлер Империи) – носил мундир, сплошь расшитый спереди золотом.]…

– Не секрет. Настенька Головнина, моя кузина. Да вы, наверное, слышали…

– Как же, как же… – Старик задумался на минуту, но потом резко мотнул головой так, что «малахай» его снова свалился на нос. – Но помочь ничем не могу. В Варшаву, в Москву, в Киев… Да хоть в Ново-Архангельск – с дорогой душой, а в мясорубку эту – уволь.

Вдали забрехали собаки загонщиков, и старик разом насторожился, подхватив с любовно расстеленной под березкой холстинки превосходное ружье – Дима оценил на глаз – великолепной работы штучный охотничий «зауэр». Не чета его простенькой «тулке».

– Все, Дмитрий, недосуг! – замахал на родственника старик. – После охоты да баньки сядем за стол рядком и поговорим толком, куда твоего приятеля определить. Но чтобы про Афганистан мне и заикаться не смел! – погрозил он узловатым пальцем.

 – Ступай на номер – зверь сейчас пойдет!

Поручик понял, что миссия его позорно провалилась, и побрел, понурившись и держа карабин под мышкой, будто палку, на свой треклятый «номер».

Одному богу было известно, как он умудрился поменяться номерами с полковником артиллерии Расхлебовым, явно подбиравшимся ко всемогущему обер-камергеру не «из любви к искусству» – он и понятия-то, поди, об охоте по зверю не имел – приперся с двустволкой, годной лишь по перепелам, уткам да зайцу: пуля из нее кабану – все равно что пресловутая мюнхгаузеновская вишневая косточка оленю.

Но факт оставался фактом: по собственному опыту Дмитрий знал, что если дядя сказал «нет», то слову своему не изменит. Разве что случится что-то из ряда вон выходящее. Земля, к примеру, налетит на Небесную Ось, как вещают суеверные старушки на скамеечках у парадных.

За спиной его сухо треснул выстрел и сразу же – второй.