Зов Пятиликого. Эхо грядущей бури

Хотя у нас, конечно, тоже…

Я достал из-за пояса меч нильдхейма и положил его рядом с дисплеем.

– Светится? – спросила Айни, постучав пальцем по основанию лезвия, там, где были выгравированы руны.

– Да, зачарован. Если коснуться первой, то пока держишь рукоять, ночью видишь все как днем.

– Удивительно. А вторая и третья?

– Не знаю, пока не разобрался.

– Ко мне приходил однажды маг. Так, многие говорят о себе, чтобы казаться важнее, но тот был настоящим. Одноглазый, весь в бородавках, а когда рядом, голова болит ужасно.

– Верно. А вон и еще кое-что, – я указал пальцем над головой.

– Орел кружит. Или я чего-то не вижу?

– Это не орел, а настоящий Гамаюн.

– Ну, конечно, – усмехнулась девушка. – Думаешь я совсем глупая? Я понимаю, что ты их выдумал. Просто иногда хочется поверить во что-то удивительное. Оттого ведь и существуют сказки?

– Так давай поверим.

Айни легла на спину, глядя в небо и я последовал ее примеру.

– Хорошо. Значит он все про всех знает? Даже про меня?

– Этот еще птенец. Первый его полет. Но кое-что уже заметил.

– И что же?

– Говорит ты чего-то боишься.

Айни молчала с минуту, и я уж было решил, что она не ответит. Но вдруг заговорила, тихо, едва слышным шепотом:

– У меня это дорога в один конец.

– С чего ты взяла?

– Кажется. У нас одна девочка тоже ездила туда. Но так и не вернулась.

– Может она там живет припеваючи в гареме у пана Глыхаря. Ни в чем не нуждается.

– Думаешь так и есть?

Я скосил на нее взгляд.

– Я думаю, что тебе надо очень хорошо сделать свою работу, красавица. И тогда мы отвезем тебя целой и невредимой домой.

– Спасибо, я постараюсь. Только можно я еще здесь побуду? Посмотрю за Гамаюном.

– Конечно.

Закатные кряжи напоминали исполинских чудовищ, величаво нависших над головой. Их серо-оранжевые скалистые тела, с иссеченными ветром и безжалостным солнцем бесформенными конечностями, словно застыли во времени, ожидая часа, когда можно будет наконец пробудиться ото сна, да отправиться к далекому океану, чтобы утолить многовековую жажду.

Мы миновали узкий каньон и вышли к перевалу, когда солнце почти уже скрылось за горизонтом, так что горы за спиной укрывали все черными тенями, отчего огромная каменоломня перед нами виделась особенно мрачной.