Зов Пятиликого. Эхо грядущей бури

Это показалось нелепым окончанием проделанного пути и, будто бы желая сбросить с себя ответственность, пассажир вдруг уступил место, вернув мне контроль над телом.

– С дороги, дурень!

Меня отпихнули в сторону, так что едва удержался на ногах, и вся четверка пронеслась мимо. Успев было поблагодарить фортуну за очередной подарок, я услышал голос за спиной:

– Сержант, стойте! А чего-это у него в руках?

– Сука! – бросил я богине удачи и со всех ног ломанулся прочь.

Благо заряженное Истоком вино сработало исправно, усталости не было и в помине, так что бежать удавалось легко, вот только где именно искать спасения я представлял не лучше, чем мой пассажир.

Между тем грязные ругательства вперемежку с любезными предложениями остановиться непрерывно летели в спину, но мне удавалось оторваться.

Рядом показалась знакомая винтовая лестница, ведущая к кухне, и я свернул на нее, лихорадочно размышляя что делать дальше. В любой момент путь могли преградить новые стражники, бой с которыми не только виделся опасной затеей, но и противоречил моим принципам.

Никогда я, настоящий Рейтан Лазар, не питал ненависти к людям, стерегущим закон и порядок, напротив, сам сейчас выступал в роли того, кого с удовольствием отправил бы на тот свет.

– Вот он! Пес шелудивый! – гортанно взревела кухарка, едва завидев меня в кухне. – А ну иди сюда!

Стоило отдать ей должное. Женщина бесстрашно бросилась в атаку с деревянным черпаком в руке и такое массивное препятствие могло оказаться посерьезнее самого нильдхейма.

Отбросив рубаху с меча, я выполнил два удара, заставивших воздух пропеть на режущей кромке клинка – первый отек половину черпака, а второй шлепнул плоской стороной оружия по толстой ляжке, не оставив на ней даже царапины. Все как я и задумывал.

Получив столь неожиданный отпор, женщина взвизгнула, предпочтя ретироваться. Она попятилась почти так же быстро, как и приближалась, при этом задела задом один из котелков, отчего его содержимое выплеснулось на угли и мгновенно наполнило комнату горячим паром.

Я же проскользнул в дверь, оказавшись в узком коридоре. Слабая, почти не ощутимая надежда, повлекла меня обратно к пятачку внутреннего двора меж цитаделью и городской стеной. Уже не заботясь об остатках маскировки, едва оказался на свежем воздухе, проорал во все горло:

– Оселок! Веревку!

Ничего.

Тогда я оперся спиной о дверь и посмотрел на небо. Отчего-то вспомнилась Авена, с которой мне настоящему так и не довелось поговорить.