Зов Пятиликого. Эхо грядущей бури

Оставляя за спиной своих на поживу воронью, отчетливо понимаешь, что и сам можешь вскоре разделить их участь. Но такова уж доля наемника.

Как только мы выехали на тракт, бородач, коим оказался капитан отряда по имени Цзахал, поравнялся со мной и проговорил:

– С кем работал раньше? Кого знаешь?

– Да много с кем, – честно ответил я. – Всю Эльдму обошел, да герцогство Грондбар в придачу. В основном караваны охранял, знатных по найму, но и разбойничьи лагеря чистить доводилось. Последний раз ходил с Асхаром, до нового Истока магов провожать.

– Имперский значит, – удовлетворенно, впрочем, без тени эмоций на лице, ответил капитан и кивнул. – А то я сперва решил, что ты кагонатский выпердыш. Уж больно морда крива.

– Так с другими в наемники и не идут, – парировал я.

Капитан усмехнулся.

– И то верно. Ну раз лямку давно тянешь, порядки объяснять тебе не надо. Пойдешь замыкающим, у телеги с рабами. Только поменяй сначала снаряжение, а то выглядишь точно покойник.

– Сколько платишь?

– Вилы.

Я задумался. Вилы на преступном жаргоне, нередко используемом в нашем ремесле, означало четыре золотых, что в моей ситуации было более чем приемлемо. Скорее всего, полная ставка одного из сложивших голову на постоялом дворе за пару недель работы.

Согласившись с предложенными условиями, я сменил свой до боли привычный кожаный доспех на тот, что выглядел поприличнее да отправился в конец каравана. Клетка с невольниками оказалась укрыта старым выцветшим на солнце сукном, а потому увидеть странного мальчишку мне не довелось.

– Спасибо за помощь, – лукаво улыбаясь, произнес кудрявый парень – тот самый наемник, что отдал мне бурдюк с водой.

– И тебе, – я достал из-за пояса его подарок.

– Оставь, – усмехнулся он. – Или выкинь. Пить из этого дерьма совсем уже невозможно.

– А я уж думал – это был жест доброй воли.

– Жестами доброй воли, дружище, в наше время даже жопу подтирать опасно.

– Как говорил Святой Маркус… – начал было я и осекся. То были совсем не мои слова. Речь Бернанса слетела с уст легко и непринужденно, и на мгновенье я даже ощутил себя старым монахом, невесть зачем бредущим по пыльным дорогам вместе с наемниками.

– Так и чего он там говорил? – вырвал меня из мыслей собеседник.

– А… Да много чего.