Зов Пятиликого. Эхо грядущей бури

Но кто именно ты такой я никак не пойму.

– Так ведь я уже представился, госпожа. Бернанс меня зовут. Бывший монах церкви Святого Маркуса. Примкнул к отряду Асхара, после того как разбойничья шайка вырезала нашу деревушку да подпалила храм. С тех пор вот и скитаюсь с наемниками.

– Ты и монах? – с сомнением проговорила девушка. – А может и молитвы знаешь?

– Как же не знать, госпожа? Что угодно спрашивайте, все как есть расскажу.

Она спросила о заупокойной. Я процитировал молитву слово в слово, все двенадцать куплетов, протянув ее нараспев, а после осенил себя ритуальным жестом, коснувшись кончиками пальцев лба и плеч.

– Удивительно! Ты и впрямь на него не похож, – девушка сбросила с себя одеяла, оставшись в бело-голубой мантии, соскочила на землю и стала рассматривать меня с нескрываемым любопытством, продолжая, впрочем, держать в руке посох.

– На кого, госпожа?

– На Гурна. Бывшего наемного убийцу и каторжника.

– Простите меня, только с чего бы мне быть на него похожим? Видел я его тело.

– Удивительно, – повторила она, обойдя меня сзади. – Бернансом ты нравишься мне куда больше. Только я не понимаю, как это возможно, тебя ведь просто воскресили в бою. Вернее, это конечно не просто. Редкое заклинание, очень мало кто им владеет, но я не слышала о таких последствиях.

Я молчал, не понимая, о чем речь. Тем временем девушка встала передо мной, несколько секунд всматривалась в лицо, а затем удивленно распахнула глаза.

– Идем!

Она отправилась к месту битвы, ну а я последовал за ней, пытаясь сложить в голове слова о воскрешении и том, что она сперва приняла меня за другого.

– Кто этот человек, ты его знаешь? – спросила она, остановившись возле трупа одного из наших.

– Тамор его звали, как не знать, – ответил я, вздохнув, – воин с Каганата, очень хороший парень. Честный и смелый. Разве что скрытен был не в меру, всегда себе на уме, но да только кто ж из нас без греха.

– А это? – девушка указала на воина с проломленной головой. Следов крови вокруг него было особенно много, бурыми пятнами она окрашивала плато, давно впитавшись в иссушенную солнцем каменистую почву.

– Тот самый Гурн, госпожа, за которого Вы меня отчего-то сперва приняли. Святой Маркус не велел говорить худого о мертвых… а хорошего о нем сказать мне право нечего.

– Ладно, а это? – не унималась девушка.

Разорванный надвое рядом лежал наш капитан.