Людвиг Узурпатор: Или как создать империю с нуля!

Понимая, что врагов больше и мне просто так не отсидеться, поднимаю меч и, с ходу повернувшись к рыцарю спиной, впервые за долгие годы лично проливаю чужую кровь.

«Идиот…» Бородатый черноволосый и патлатый оборванец, летевший на меня с коротким топором, натыкается на мой меч, что вонзается ему прямо в грудь по самую рукоять. Мгновение ступора сменяется внезапно вспыхнувшим азартом. Дёрнув оружие, понимаю, что оно засел между хребтом и рёбрами, так легко его не вытащить. Схватившись крепко за древко топора, сильным тычком с ноги опрокидываю раненого на спину и вырываю топор из его рук, оставляя клинок в животе поверженного, едва успевая довернуть корпус и уйти от удара копьём, что, пройдя у меня под мышкой, остриём вспарывает тугую ткань пиджака.

– Сукин ты сын! – Левой рукой ухватившись за копьё, правой наношу лезвием топорика удар по горлу. Тупое лезвие туго проходит плоть, с силой ударяя по позвоночнику, отчего почти отделившаяся голова врага на девяносто градусов перекашивается в сторону, демонстрируя вспоротую гортань и хлещущую из перебитых артерий кровь.

Убедившись, что спереди нет угрозы, оборачиваюсь. Поваленный на землю стражник со всё тем же копьём в плече, блокируя остатками своего щита удар боевого молота, едва спасает голову от мощнейшего дробящего удара. Как здоровенная, закованная в сталь змея, рыцарь крутится в грязи, огрызаясь, пинается ногами, до последнего сражаясь за право жить.

Наступив на грудь первому мною раненному налётчику, что с пузырящейся у рта кровью был ещё жив, силой выдёргиваю из его рёбер меч.

Парень корёжится, плачет, пускает сопли и кровавые слюни, руками пытаясь закрыть кровоточащую рану. С оружием в руках нужно быть готовым к тому, что либо грохнешь ты, либо грохнут тебя, и нечего тут теперь слюни распускать.

Драться сразу топором и мечом я не умел да и не собирался. Понимая, что могу не успеть преодолеть несколько метров, разделявших нас с рыцарем, как в фильмах про викингов, попытался метнуть топор прямо в громилу с молотом.

К сожалению, тот не вонзился ублюдку в плоть, а всего лишь угодил древком в грудь. Ошарашенный произошедшим, здоровяк опускает взгляд на свой живот и, делая полшага назад, пятится.

– Убью! – когда до него дошло, что произошло, взревел налётчик, а затем, словно забыв о лежащим под ним рыцаре, сделал шаг навстречу мне и поплатился. Не церемонясь, находившийся на земле рыцарь, откинув щит, свободной рукой поднял топор и вонзил его громиле прямо меж ягодиц.