Мирелла

И вот, в последний раз направляясь к конюшне, она миновала стайку игравших на улице ребятишек.

То были совершенные малютки, вверенные под присмотр старшей, шести или семи лет. Родители ушли в поле, на сенокос. От жестокого зноя бедных детей совсем разморило. Они едва волокли ноги, похныкивая почем зря. Солнце жарило нежную кожу, румянило нещадными лучами пухлые щеки, какие любят щипать да целовать взрослые, сами с темно-дублеными дерябыми лицами.

Мирелла взглянула на землю. В пыли были прочерчены квадраты.

Видно, ребятня играла в них на заре. В сей же час, при высоком солнце, прыгать было невмоготу.

Мирелла и сама была без сил. Но всё так же легка и крепка на ногу. Вопреки всем издевкам и лишениям внутри у нее таился ребенок, охочий до детских радостей. Она прыгнула в первый квадрат, сомкнув ноги и не отпуская своей ноши. Скок раз, скок два. Держа враз два ведра – так, что и не дрогнула вода. Она доскакала до конца, не обронив ни капли: запыхавшись, но гордясь собою.

Дети, глядевшие на нее во все глаза, очнулись – радостно захлопали крохотные ладони.

Мирелла улыбнулась им. Малыши подбежали, затолкались вокруг ее ног, отпихивая друг друга.

Мирелла схватила позабытое кем-то огромное, сплошь побитое медное корыто. Она водрузила его в тени и выплеснула внутрь оба ведра. Детвора наблюдала. Мирелла подняла карапуза трех годов и усадила в корыто. Он захлопал по воде, визжа от восторга. Вскоре и прочие, ободрясь, зашлепали в свой черед. Мирелла, довольная, поглядела, как они барахтаются, и пошла прочь.

Ей надобно было назад к реке, снова наполнять ведра. Но о лишней ходке она не жалела.

Наконец водоноска кончила свой труд. И унесла ноги под гневный оклик мещанина, пенявшего ей за нерасторопность. На берегу Везера она села передохнуть, опустив ступни в речные воды и радуясь тому, что одна и что улучила миг покоя.

А после вернулась к трудам. Пред бургомистровым домом супруга его руководила пополнением кладовых. Завидев Миреллу, она зазвонила, дабы налить кувшины.

Ободрившись после отдыха, взвеселившись оттого, что устроила малышам купальню, Мирелла взялась за дело, напевая.

Бургомистрова жена подошла и спросила:

– Что за напев? Не знаю такого.

Мирелла замолкла, напрягшись и волнуясь, что привлекла внимание сей благородной дамы. Слуги, пыхтевшие невдалеке, оборотились, радуясь поводу отвлечься от трудов.

– Не ведаю, сударыня, – отвечала Мирелла. – Напев тот сам вышел изо рта, мимовольно.

Слуги зашептались.