Красные орлы

А тут интеллигент, образованный, умный человек и вдруг – пьяница! Теперь-то я особенно ясно понял, почему водку считают великим злом.

Нередко обращаюсь со своими издательскими нуждами к секретарю уездного Совета Брониславу Ивановичу Швельнису. Вот с кем приятно иметь дело!

Швельнису лет двадцать пять. Сам он не камышловский, а из города Владиславова Сувалкской губернии. Фронтовик, член нашей партии. После Октябрьской революции был комиссаром 136-й пехотной дивизии, действовавшей против немцев. Но со мной держится как ровня.

К Швельнису часто приезжают крестьяне из окрестных деревень. Он с каждым умеет побеседовать внимательно, сердечно, как друг.

А на митинге я видел Швельниса совсем другим. Беспощадно громил он меньшевиков и эсеров.

…Трудно мне было все это время еще и потому, что ученье в седьмом классе подходило к концу. Завершил год неплохо. Экзамены не проводились, хотя мы их и ждали. Всех нас перевели в восьмой класс.

11 мая

Через два дня исполнится месяц, как я стал партийным. Сижу сейчас и думаю: что же в моей жизни самое хорошее за этот месяц? Отвечаю так: я увидел и узнал настоящих людей – большевиков.

Когда еще жил на квартире у Заостровской, туда часто наведывался ее зять Лукин. Он имел в городе небольшую торговлю. Я смотрел на него и радовался: хороший человек, добрый, обходительный, каждому готов помочь. Теперь товарищ Лукин – продовольственный комиссар уезда.

Или учился у нас в гимназии Анатолий Голубчиков. Бедняк из бедняков, сын старого водовоза. Я с ним был мало знаком. Он года на три старше. Но слышал, как о нем говорят: «Серьезный, самостоятельный парень».

На днях зашел в уездный исполком. Вижу – Анатолий.

– Здорово!

– Здорово!

– Заходи ко мне, поговорим. – И ведет в комнату, на двери которой карандашом написано: «Заведующий отделом юстиции товарищ Гаревский».

– Чего же, – говорю, – мы в чужую комнату пойдем?

– Не чужая, – отвечает Анатолий.

Потом все объяснил. Он, оказывается, не сын водовоза, а приемыш. В гимназию записали его по приемному отцу. Когда же вырос и вступил в партию, товарищи посоветовали называть себя тем, кем является в действительности, т. е. Гаревским.

Несколько раз видел председателя уездного исполкома товарища Цируля. Он из латышей. Бывалый подпольщик. Много, видно, пережил.