Размышления команданте

Филадельфийская декларация была составлена в эпоху, когда существовали только мелкие типографии, а письма шли из одной страны в другую месяцами. Можно было пересчитать по пальцам тех немногих, кто умел читать и писать. Сегодня изображения, тексты и идеи доходят из одного угла планеты в другой за доли секунды. Следует говорить не о праве на свободу слова, а о злоупотреблении этим правом и о массовом отчуждении, возникающем в результате. В то же время при помощи маленького электронного аппарата любой человек способен посылать в мир свои идеи, не спрашивая на то разрешения ни у какой Конституции.

Борьба должна быть борьбой идей – борьбой массы истин против массы лжи. Истины не нуждаются в коммерческой рекламе. Нет на свете ни одного человека, который бы не согласился с идеями, изложенными в Филадельфийской декларации и «Общественном договоре» Жан-Жака Руссо. В обоих документах обосновывается право людей бороться против всемирной тирании.

Можем ли мы закрывать глаза на грабительские, кровопролитные войны, которые навязывают бедным народам, составляющим три четверти населения планеты? Эти войны присущи современному миру и его политической системе, не способной удержаться другим способом.

Ценой огромных политических, экономических и научных потерь человечество ведут на край пропасти.

Я не собираюсь здесь повторять соображения, изложенные в других «Размышлениях». Отталкиваясь от простых фактов, я готов показать, сколь лицемерны и безнравственны хаотические по своей природе действия правительства США.

В эссе «Машина убийств», опубликованном в прошлое воскресенье, я говорил, что о попытке чиновника кубинского правительства, имевшего доступ в мой кабинет, отравить меня стало известно из рассекреченных документов ЦРУ. Речь шла о человеке, информации о котором у меня не было под рукой, и я попросил прощения у потомков этого человека, если ранил их чувства, виновен упомянутый человек или нет. Затем я проанализировал другие важные темы в документах, рассекреченных ЦРУ.

В первые годы Революции я почти ежедневно бывал в созданном нами Национальном институте аграрных реформ, который находился в здании Министерства революционных вооруженных сил. В те времена еще не было Дворца Революции – на его месте располагался Дворец правосудия. Его строительство оказалось на редкость выгодно сверженному режиму. Главная прибыль заключалась в повышении цены на землю, с которой согнали тысячи людей.