Дыхание любви

Но Агапи не обладала его любовью, и у неё есть тот ревнивец. Зачем ей русский мужик?

Запутавшись и разозлившись вконец, Антон отбросил от себя предложение священника подумать.

Но шли дни, и он, хотя и мельком, спрашивал себя: прав ли?

Почему–то всё чаще он представлял лицо Агапи, но, самое главное, ему становилось тепло при первой же мысли о ней.

Да, он уже начал о ней думать. Представлял себе, как её рука касается его плеча, и это место мгновенно согревалось и долго грело.

Но он был уверен, что это какая-то мистика.

Подкорка мозга работала, напоминая о гречанке постоянно. Даже когда они были с невестой вместе.

Интуиция начала подсказывать, что он неправ. Ему стала нужна Агапи, чтобы разобраться в себе.

Антон уже начал разговаривать с ней мысленно, и, казалось бы, крепкая психика стала срываться, что сразу же ударило по отношениям с Лерой.

Шёл медленный процесс самовнушения.

Такое бывает с каждым, особенно в юности, когда влюблённость кажется любовью до самоотречения и безрассудных подвигов, названных почему-то романтикой.

Лера, ничего не понимая, была в шоке. Что случилось с её любимым Тошей? Надо срочно с ним поговорить.

До свадьбы совсем немного времени осталось, а его словно подменили. Может быть, он передумал, но не решается сказать?

Сегодня же необходимо обсудить с ним, как дальше жить.

Лере не хотелось сделать ему больно, но другого выхода не было. Он уже должен быть дома, надо ехать.

Антон действительно был дома, но, увидев его, Лера остолбенела.

не лез с кулаками на неё, было видно, что он злился на себя.

Тоша сидел на полу возле кровати, рядом с ним стояла литровая бутылка водки, початая наполовину, рукой он сжимал стакан.

Уренгой забился в угол.

– Она ведьма, Лер. Помоги мне! – злобным голосом, с трудом выговаривая слова, почти прокричал Антон.

– Кто? Милый, не пугай меня, – присев на колени напротив него, взмолилась она, – расскажи мне, о ком ты говоришь.

Антон обнял её, чуть не плача. Тяжело вздыхая, налил ей водки и сказал:

– Выпей, я всё тебе расскажу. Я не хочу, чтобы ты чувствовала от меня запах водки, выпей со мной и послушай. Так дальше нельзя!

Она молча выпила всё до дна и даже не почувствовала ненавистной горечи, ей даже не перехватило дыхание.

Обнявшись, они просидели на полу до самого утра. Он рассказывал об Агапи, о своём состоянии, доведшем его до истерии.