Могильщик: в поисках пропавших без вести

Врач, считавшийся в городе лучшим узким специалистом в этой сфере, назначил антидепрессанты, йогу, занятия живописью, прогулки на свежем воздухе.

«Неужели меня сложно понять? Я не больна, скажи им», – просила Сана меня. Мы общались по телефону, до контроля телефона мать не дошла. Гиблое дело говорить взрослым людям, что их дочь не больна, что они не чувствуют её, хотя она вся на ладони. Сана – открытая и честная девчонка, живет по сердцу, не притворяется паинькой ради материальных бонусов от предков.

Недельку мы пассивно ждали, что будет дальше. Моя мама занялась кипишом. Часами консультировалась у подруг, собирала информацию об адвокате, добилась аудиенции с ним. Илларионов согласился на встречу, выдвинув условие – обязательное присутствие на переговорах «юных хулиганов». На встречу с ним мы с мамой пришли вместе с Акчуриными. Предварительно мама провела детальный инструктаж, как нам вести себя.

Адвокат прибыл в офис на скромной Ласетти. Видимо, упрятал шикарный Нисан от дурного сглаза. Родители оробели при виде слуги правосудия, пострадавшего от непутевых недорослей. Он начал риторически:

– Думаете, мне не жаль погибшего?

Культурные люди на риторические вопросы не отвечают.

– Да, действительно, водитель не справился с управлением. Да, он слегка неуравновешенный, молодой, двадцать четыре всего. Не женат, из небогатой семьи. Он сам перепугался насмерть, но не сбежал с места ДТП. Да, подсуетился, свидетелей организовал, меня нанял. Вы не поступили бы также, если б ваши недоросли сбили пешехода?

И этот риторический вопрос родители вежливо пропустили мимо ушей, предоставив адвокату возможность проявлять красноречие.

– Предположим, закроят моего подзащитного. В колонии сломают ему хребет, выйдет оттуда готовым на все тяжкие криминальным элементом. Там такие университеты, Оксфорд отдыхает. Кому от этого лучше? – Удовлетворенный стойким молчанием родителей, Илларионов перешел к сути дела. – Исход дела предрешен. Виновник ДТП – пешеход, как не прискорбно. Водитель мог бы, увы, не смог, помочь матери погибшего деньгами. Будить совесть не моя работа.