Вечный мент, или Светоч справедливости

А ведь Агиросион буквально жаждал тебя прикончить, как только тебе стукнуло тринадцать. Еле уломал его оставить тебя в живых.

– Кто? – переспросил я. Среди моих знакомых людей с таким именем не числилось.

– Демон, отвечающий за смерть первенцев. Убивает только тех, кто потом совершит какое-нибудь крупное прегрешение.

– Что ты мне зубы заговариваешь?! – я резко обернулся. – Говори, что тебе от меня надо?..

– Да ничего такого, что ты не смог бы сделать, Васисуалий.

– Не смей называть меня Васисуалием, – разозлился я.

– Постараюсь, Васисуалий, – пообещал бес. Он явно издевался.

– Можешь не сомневаться. Как только я найду способ тебя убить, считай, ты уже мертв, – пообещал я.

– Ну, вот. А я надеялся, мы подружимся.

– У меня нет друзей!

– Знаю. Лучше скажи, зачем ты какой-то бабке амулет прозрения подарил?

– Ты это о чем? Ах, об этой золотой штуковине, – догадался я, – которая галлюцинации вызывает.

– Отнюдь, – возразил бес, – она позволяет зрить в суть вещей. Конечно, не все, что ты видел благодаря амулету прозрения, существовало на самом деле.

– Значит это ты подбросил мне эту дрянь?

– Дрянь?! Да за эту вещь любой чернокнижник отвалил бы кучу империалов. Для того чтобы ее раздобыть, мне пришлось сильно потрудиться. И как, скажи на милость, ты догадался, что для того, чтобы избавиться от воздействия амулета, надо подарить его другому человеку?

– Не знаю, – буркнул я, – интуиция.

– Нет! – вскричал Кухериал. – Это не интуиция. Это он!

– Кто это он?

– Тот, кто не хочет тебе показываться. Долго ты собираешься скрываться?! – рявкнул бес.

– Я?..

– Я не к тебе обращаюсь.

– А к кому?! – удивился я.

– Да вот к этому, который у тебя за правым плечом.

Я в недоумении обернулся. Сзади никого не было.

– Разыгрываешь?

– Нет. Просто ты пока его не видишь. Аикиль, а ну покажи свою гнусную рожу.

Я услышал слабый дребезжащий голосок:

– Что же ты делаешь?! Зачем?

– Покажи, покажи, империал дам.

Мгновение спустя передо мной предстал ангел: жалкое создание – серые крылья, словно присыпанные многовековой пылью, сморщенное личико и тусклый, едва подернутый сиянием нимб.

Бывают лица выразительные, фактурные. В них отчетливо проглядывает личность.