Вечный мент, или Светоч справедливости

По большей части, они и не вспоминают о них, как и ты забыл о больном старике.

– Да! Да! Да! – выкрикнул бес. – Здесь одни только грешники!

Кругом послышались одобрительные голоса – падшие торжествовали, предчувствуя, что сегодня состоится большое низвержение в ад. Для каждого из них сегодня тоже должен был состоятся суд – суд их состоятельности в качестве искусителей, суд их заслуг перед Сатаной, суд, определяющий степень их награды или порицания.

– И как там, в чистилище? – осторожно поинтересовался Василий Харитонович.

– В чистилище души очищаются от грехов и скверны посредством страданий, – ответил тот. – Чтобы войти в Царство Небесное и созерцать божественное Величие, нужно быть совершенно чистым, ибо святость Божия бесконечна. Не войдет в него ничто нечистое.

– Боже мой, – пробормотал Жмуль.

– Раньше кричал «черт побери», а теперь он взывает к небесам, – заверещал бес. – Раньше думать надо было. Когда ту девку безобразную трахал.

– Она вовсе не была безобразной. На меня словно что-то нашло. Это было наваждение.

– Меньше меня слушать нужно было, – горделиво возвестил рогатый.

– Как это? – не понял Василий Харитонович.

– Это же я тебе на уши шептал: «Трахни ее, трахни»…

– Я ничего не слышал.

– Это потому, что я тебе прямо в голову шептал. Вот так вот. Ты трахал ту безобразную девку, а я трахал твой мозг, – довольный скабрезной шуткой бес снова расхохотался…

Василий Харитонович весь затрясся от возмущения и подумал, что если бы уже не умер, его, пожалуй, хватил бы очередной инфаркт.

– Мерзавец! – бросил он. И тут же получил сильный и болезненный пинок копытом.

Жмуль вскрикнул.

– Не позволю! – Сдвинув тонкие брови над переносицей, ангел надвинулся на обидчика.

– Все-все, – замахал руками рогатый, – сам же видел, он заслужил…

Последовала небольшая перепалка, после чего потусторонние сопроводители заняли прежние позиции по левую и правую руку от своего подопечного.

Очередь медленно, но все же двигалась вперед. Солнце здесь не заходило, и усопший преподаватель учитель литературы вскоре потерял счет времени. В этом чертоге, как называли его потусторонние существа, оно текло медленно. А мысли наоборот проносились в голове бешеной чередой. По дороге к холму Василий Харитонович припомнил всю свою жизнь, и в первую очередь неутешительные подробности земного бытия, обрекающие его на посмертные муки.