Повесть о фронтовом детстве

– Пристрелять бы, пока время есть, – озабоченно сказал Пётр Иваныч. – А то в чужого прицелишься – в своего попадешь.

– Тут овражек недалеко – подходящий для такого дела, – посоветовал дядя Вася.

– Порядок. Приготовь, Егорыч, упоры. И щиты нужны.

Дядя Вася нашел в доме большой кусок фанеры, разрубил его надвое, подстрогал края, приделал по две стойки, туго набил сеном два вещевых мешка. Пётр Иваныч на каждом щите начертил и зачернил прямоугольник.

– Всем каналы стволов протереть досуха! – приказал он разведчикам.

В овраге Пётр Иваныч попросил Витю:

– Отмерь пятьдесят метров.

Тот пошел к краю, считая шаги. За ним дядя Вася понес щиты. Витя остановился, воткнул стойки в мокрую землю.

– Приводить к нормальному бою буду я и Витёк, – сказал Пётр Иваныч.

Он свободно лег на плащ-палатку, широко раскинул ноги и обхватил руками автомат. Глаза его стали холодными, возле рта появились жесткие морщинки. Витя расправил складки гимнастерки под ремнем, лег на другую плащ-палатку. Спокойно и недолго целясь, они сделали по четыре выстрела и пошли к щитам.

– Кучность нормальная. Средняя точка попадания в центре. И у тебя, Витёк, порядок. Давай другие автоматы.

Теперь Пётр Иваныч стрелял из автомата дяди Васи, а Витя – из автомата Яшки. Они снова сделали по четыре выстрела, отметили пробоины, потом отвертками немного подвинтили мушки и повторили стрельбу.

– Полный порядок, – сказал Пётр Иваныч, когда постреляли из всех автоматов.

По щитам очередями начали стрелять другие разведчики.

Я так нетерпеливо смотрел на Витю, что он понял:

– Пострелять хочется?

– Ага. Только можно из вашего автомата?

– Ложись! – скомандовал Витя.

Я упал на плащ-палатку и схватился за автомат. Витя лег рядом:

– Ноги пошире раскинь. Переводчик у нас на одиночном? Правильно. Отводи рукоятку назад. Смелее. Щеку – к прикладу. Мушку видишь?

– Вижу.

– А прицел?

– Тоже.

Глаза у меня почему-то слезились, мушка прыгала и расплывалась.

– Вершина мушки и вот эта планка должны быть на одном уровне. А ну-ка попробуй. Получилось?

– Да, – соврал я.

Витя хитро посмотрел мне в глаза, поправил автомат, чтобы он ровнее лежал на вещевом мешке, и разрешил:

– Можешь стрелять.

Я хотел, как Витя, медленно нажимать на спусковой крючок – и все-таки дернул его. Дуло автомата вспыхнуло огнем. Он подскочил.

– Не дергай, – спокойно сказал Витя.