Царская чаша. Главы из Книги 1

А всего-то хмельной постельничий отца его, великого князя Василия, нацепив поверх кафтана девий сарафан нараспашку, веселил себя и ближних княжеских разудалым плясом, в бешеных отблесках свечного пламени и жару позднего застолья. Масленица шла, что ли, или именины княгини-матушки были, того Иоанн не помнил. Горланили все вместе и кричали "Макоша, погадай! Макоша, не скупись!", и им весело было, а ему – жутко несказанно…

Позже и сам Иоанн прилёг у себя, где уже расположился его постельничий, и тоже уснул.

Тихо-тихо пробрался через его покой Охлябинин, прикрыв за собой дверь. Подошёл к Федьке, заботливо подобрал и пристроил на лавку упавшую руку. Умаялись оба. Да и он вымотался преизрядно! Ну, теперь, похоже, всё как будто налаживается.

У общих дверей, уходя из дворца домой к себе, Иван Петрович настрого наказал стрельцам-охранникам никому не дозволять тревожить государя, который изволил нынче лечь раньше обычного, покуда сам не изволит выйти.

У Троицких ворот Кремля его нагнал воевода Басманов, со своими людьми по делам отправляющийся.

За воротами их кони поравнялись.

– Так что, Алексей Данилыч, вправду, что ли, будет «дело»-то?

– По всему выходит, что будет, – отвечал Басманов, казавшийся угрюмо-успокоенным. Не то, что с утра, когда и смотреть на него было страшно.

– Ну что же, значит, надо собираться, – кивнул, прощаясь на развилке улицы, Охлябинин.

– Спасибо тебе, Иван Петрович. Век не забуду.

– Сочтёмся как-нибудь, Алексей Данилыч. Ну, прощевай!– уже отъехав порядком, придержал коня, окликнул: – А малый твой – молодец! Сокол, одно слово!

Из главы 7.

«Ключнику приказ как пир лучится

[41 - «Ключнику приказ как пир лучится» – статья 50 из Домостроя, вполне сравнимого смыслом с Торой или Кораном в их «гражданской», бытовой части. Подробный свод правил, обязанностей и предписаний поведения, бытового и межличностного, для всех сословий тогдашнего русского общества. Создание этого монументального и очень важного труда, строго и весьма целесообразно практически обосновывающего до мелочей поведение каждого человека, имеющего целью как можно лучше упорядочить взаимодействие всех аспектов жизни людей в сообществе зарождающегося единого русского государства, приписывают Сильвестру, монаху, иконописцу и литератору, долгое время бывшему помощником и советником молодого царя Иоанна.

Но присущий Сильвестру религиозный фанатизм со временем стал помехой начинаниям и замыслам государя.