Царская чаша. Главы из Книги 1

Надо сказать, заботливость князя-распорядителя была очень кстати. Иоанн в полном самопогружении часами предавался снедавшим его замыслам, и не раз уж вспоминал о трапезе к ночи, и тогда не принимал ничего, кроме самого простого, постного, а были дни, лишь одну воду с ржаной краюшечкой себе определял. Федька разделял с полным восторгом и благоговением любое дело, ему государем совместно предложенное, как и любое его самочувствие. Между тем, природа и непрестанная бурная деятельность требовали своего.

– Да мне рыбки бы. И икорочки.

– Ну, так выпивка за тобой, тогдысь, кравчий.

– Подам, как полагается, Иваныч[89 - Иваныч – все помнят, что князя Охлябинина звали Иваном Петровичем. Но по специфике простого разговорного стиля общения мужчины часто обращались ( и общаются) друг к другу по некому прозванию, совмещающему их имя-отчество, чтобы подчеркнуть теплоту и близость душевную.]. Сенька, айда со мной на кухню!

Вот и сейчас слушал он вычитанные голосом государевым слова, и едва не разрывался от возмущения.

–"Российского царствия самодержавство божиим изволением почён от великого царя Владимира… великого царя Владимира Мономаха… Мы же… божьим изволением… тако же родилися во царствии, тако и воспиталися, и возрасли, и воцарилися…". Федя, пошто не пишешь?

Государь отвлекается от рукописей своих, а инок степенно и усердно ему листы переворачивает.

– "Божьим изъявлением"… Пишу, государь мой.

– Пиши… Ой, ровнее пиши, Федя.

Уткнувшись тут головою в столешницу буковую, тёплую и гладкую, Федька сжал зубы. Что ж, саблею вертеть умею, а пером – нет. И не потому, что не усерден к делу такому! Нет сил никаких терпеть, как государь перед гадами всякими как будто оправдывается, перед сукою-Курбским вроде как извиняется[90 - "перед сукою-Курбским вроде как извиняется!" – имеется в виду знаменитая на весь мир переписка Грозного с Курбским. Аккуратные литовцы (спасибо им за то!) всё сохранили в архиве столичной ратуши, и по сопоставлению этих источников и того, что осталось у нас, было сложено очень хорошее представление об истине, которой, как известно, двух не бывает.