Царская чаша. Главы из Книги 1

Полагали, что кравчего отравили или свели с ума каким-то зельем, не сам же человек мог над собой такое сотворить… Но были и недобрые толкования, очень тайные, само собой, что это страшное произошло с ним за непутёвое действо, за то, что вздумал из себя нехристианского бога разыгрывать и народ честный бесовски тем искушать. Этакое после отмаливать и отмаливать.

Государь всем велел выйти в сени и ждать там. Воевода метался, глухо стонал, и сотый раз допрашивал полумёртвого Сеньку, и девок, и охрану, и чертовщина выходила полная.

Девки признались, что ходили к Голосову ручью за мёртвой водою, что как раз в эту ночь, якобы, если её нацедить, да умыться на заре без молитвы, то краса сохраниться долго-долго. А кравчего нашли уже таким вот… Тут до воеводы долетели местных дворецких меж собой, что тут либо Ехидну, либо деда Малого звать надо. Велел звать обоих немедля, о чём государю сообщил.

– Ну? – тяжко обронил на себя не похожий Иоанн, дождавшись, когда бабка эта, ещё крепкая и не слишком старая, отошла первой, пожевав губами, а дед всё ещё всматривался в Федькины глаза, приподнимая поочерёдно веки, и вслушивался во что-то, подолгу приникая мохнатым сивым ухом к его белой ледяной по-прежнему груди.

– Не иначе и вправду Мара проклятущая приманила… Место-то какое, известно… То бывало люди мимо друг друга пройдут, а не увидят, а то и чего похуже…

– Делать что надо, говори! Бесовщиною меня тут не морочь. Коли знаешь средство, применяй, а коли нет – так всяко против нечисти священство звать надобно! – и государь резко поднялся, приблизился, и более всего желал пробудиться от этого кошмара.

– Не гневайся, государь! – дед Малой согнулся пополам, точно тряпочный, однако голос его царапнул твёрдо. – Ежели желанием твоим есть душу его по-христиански проводить, то позвать дьякона или кого по чину следует. И поскорее. А ежели вернуть его желаешь, то могу я иное попробовать! Другие причитки тут нужны, потому как дело такое, сурьёзное.

Государь колебался недолго.

Велел делать…

– Только уж прикажи, чтоб нам с бабкой не мешали. Иначе не ручаюсь…

– А вдруг дуришь меня, старый?– Иоанн схватил старика за грудки, вне себя.

– Не медли, государь! Минутка золотая у нас!

– Делай. Но – при мне.

– Пущай выйдут все. А ты, государь, воздержись от молитв и знамений покамест… Нельзя нам силу распылять. Ехидна! Шпарь за зельем!

Иоанн терпел, сколь мог, пока творилось шаманство над недвижным, точно мёртвым Федькиным телом.