Битва за Рим

Едва Цетегус выступил вперед, едва его горящие глаза обвели полутемный зал, как каждый, на ком он останавливал свой взгляд, почувствовал полную невозможность не подчиниться ему без всяких рассуждений.

– О чем вы спорите, друзья мои? – холодно и спокойно произнес Цетегус. – С необходимостью не торгуются. Желающий достичь цели не должен задумываться над средствами. Вы не можете простить слабодушному изменнику. Охотно верю… Я сам не прощаю его… Но забыть его слабодушие мы должны именно потому, что мы были друзьями казненных.

Все молчали, побежденные обаянием личности говорившего более, чем его словами. Один Сцевола холодно проговорил:

– Рустициана, вдова Боэция и дочь Симаха, тайно помогает нашему союзу. Не оскорбится ли она, узнав о присутствии между нами убийцы ее отца и мужа? Сможет ли она забыть измену Альбинуса?

– Подождите минуту… Поверьте не мне и не моим словам, а собственным глазам, друзья мои…

Быстрым шагом направился Цетегус к ближайшей боковой галерее, где в темноте встретила его закутанная женская фигура.

– Пора… – прошептал он, схватив протянутую ему навстречу холодную и дрожащую женскую руку и крепко сжав ее. – Иди за мной.

Темная фигура отшатнулась, и женский голос, немного хриплый от волнения, чуть слышно проговорил:

– Не могу… Не могу и не хочу… Не хочу видеть предателя.

– Ты можешь и захочешь, потому что я хочу… – опять прошептал он, слегка сдвигая свои черные брови. Огненный взгляд его скользнул по густому покрывалу и остановился на лице женщины. И под огнем этого взгляда она поникла и безропотно двинулась вслед, увлекаемая сильной мужской рукой.

– Рустициана… – вскрикнули собравшиеся заговорщики при виде прекрасного бледного лица, с которого Цетегус откинул тяжелое вдовье покрывало.

– Женщина в нашем собрании?.. Это необычное нарушение устава нашего содружества, – все так же спокойно произнес Сцевола.

– Да, Сцевола… не забудь, что устав создан для блага союза, а не союз существует ради устава, и что бывают случаи, когда нарушение устава спасает целый союз. Никто из вас не поверил бы моим словам. Тому же, что все сейчас увидят, поверить придется. Протяни руку Альбинусу, Рустициана… А ты, Альбинус, успокойся.