Аттила. Падение империи (сборник)

Когда же я предложил Аттиле пятьсот червонцев за несчастную семью, он серьезно взглянул на меня и сказал: «Отдаю тебе этих пленников без выкупа». Почему корыстолюбивый гунн поступил таким образом?

– Ты понравился ему, старец, – отвечал Эдико, слышавший последние слова, – и он хотел не уступить тебе в величии души. У него есть свои недостатки, но повелитель гуннов не мелочен, он велик даже в своих пороках.

Разговаривая таким образом, посланники в сопровождении Эдико и Хелхала миновали южные ворота. За стенами селения им встретилась большая толпа мужчин, женщин и детей, радостно приветствовавших римлян на их родном языке.

– Что это значит? – удивленно спросил Максимин. – По языку и платью эти люди должны быть нашими соотечественниками.

– Да, это римляне, – отвечал Хелхал. – Тут их триста пятьдесят человек.

– Военнопленные, – продолжил Эдико, – доставшиеся на долю государя. Он дает им свободу в честь тебя, Максимин! Ты должен сам привести их обратно в свое отечество. Аттила рассудил, что такому почтенному гостю, как ты, не может быть лучшего подарка.

– Слава великодушному Аттиле! Слава Аттиле! Слава ему и благодарность! – с восторгом кричали освобожденные. И посланникам против воли пришлось вторить их приветствиям.

– Удивительно, – сказал после долгого молчания Приск Максимину. – С проклятием чудовищу переступили мы его границы и с презрением…

– А он заставляет нас уезжать со словами благодарности. И сумел внушить к себе некоторое почтение…

– Демонический характер! В настоящее время нет человека могущественнее его на земле.

– К сожалению, да. Где избавитель, который освободит нас от Аттилы и его страшного могущества? Я не вижу никого, кто бы мог сокрушить эту стихийную силу.

XXXIII

Вернувшись с проводов домой, Хелхал нашел у себя посланника Аттилы: хан немедленно требовал его во дворец.

– Иди скорее! – торопил старика посланник. – Государь принимал прибывших вчера послов. Он страшно разгневан, а те сейчас же ускакали обратно.

Неподвижный, точно выточенный из желтого дерева безобразный идол, с искаженным злобой лицом, стоял Аттила в кабинете своего домашнего дворца у железного стола, заваленного письмами и римскими географическими картами всего запада: Галлии, Германии, Реции, Норикума и Паннонии.

Старик в тревожном ожидании взглянул на хана, угадывая, что же в душе Аттилы возбудило такую бурю страстей. Его руки тряслись, на лбу вздулись жилы. Ему как будто недоставало воздуха.