За чужую свободу

– К вашему горю, – сказала она, – он не умер и не умрет. Доктор поручился за его жизнь.

– Тем лучше, – сухо сказал князь, – теперь мне не нужен его адрес.

Княгиня с изумлением взглянула на него, и неясное, смутное подозрение шевельнулось в ее душе.

– Теперь мне надо сказать несколько слов вам и для передачи вашему святому, – продолжал князь.

– Князь, – возмущенно воскликнула княгиня, – я не понимаю вашего тона.

– О, это совершенно не важно, если вы поймете мои слова, – сказал князь. – Я прошу вас, княгиня, оставить в покое мою жену…

– Вы с ума сошли, – воскликнул Напраксина.

– К сожалению, да, – ответил князь, и в его голосе послышалось что?то угрожающее и властное. – Я предупредил вас. Или вы находите, что климат Петербурга вреден для вас?

– Это неслыханно, – произнесла Напраксина, – я буду жаловаться императрице.

– Ну, что ж! – пожал плечами старый князь, – жалуйтесь. От вас я еду к главнокомандующему Петербурга от него к канцлеру, а от канцлера во дворец.

Княгиня опустила голову. Она понимала, что борьба не равна. Да, положим, она пользовалась известным благоволением, но князь Бахтеев был там свой человек, он несметно богат и, что всего главнее, был любим покойным императором и до конца верен ему. Он во дворце повернулся спиной к графу Беннигсену и не принял приехавшего к нему с визитом князя Зубова. Это очень оценили.

Все эти мысли мгновенно промелькнули в уме княгини. Но все же она с гордым видом произнесла:

– Ваша жена очень молода, ей еще рано заниматься высшими вопросами…

– Прекрасно, – прервал ее князь, – я очень рад, что мы согласны в этом пункте.

– Он свободный человек, – ответила Напраксина, – ему нельзя приказывать. Кто вы, чтобы так самовластно распоряжаться?

– Да, – насмешливо сказал князь, – я – никто, но все же передайте этому человеку, чтобы он не мешкал с отъездом, иначе…

– Иначе? – переспросила Напраксина.

– Иначе, – ответил он, – я найду его и возьму. Возьму, где найду: на его квартире, у вас, у Батариновой, у Барышниковой… Ничто не спасет и не укроет его от меня. Даю вам в этом слово князя Бахтеева, слово, которому верили две императрицы и три императора. И клянусь Богом, ничто и никто не защитит его от меня. Господин пророк любит истязания. Я доставлю ему это удовольствие на моих конюшнях.