За чужую свободу

Было что?то мрачное во всей его черной фигуре.

– Шевалье Габриел де Монтроз, – представил его Новиков. – А это князь Бахтеев.

Шевалье с величием короля протянул князю руку.

– Я очень рад познакомиться с вами, – звучным голосом сказал молодой человек, – я много уже слышал о вас от вашего друга.

– От меня же он утаил, – с улыбкой ответил князь, – о своем знакомстве с вами.

– Да? – небрежно произнес шевалье. – Ну, что ж, я предпочитаю сам сказать о себе.

– Шевалье здесь только два дня, – произнес Новиков, как бы оправдываясь.

Князь не мог не заметить, что Новиков с каким?то особенным чувством почтительности, почти благоговения, относился к своему гостю.

Тем более удивило князя, что Новиков до сих пор ни звуком не обмолвился о таком знакомстве.

– Вы, говорят, едете на войну? – начал шевалье.

– Да, господин шевалье, – ответил Бахтеев, – как ни грустно, но мы снова воюем с вашими соотечественниками.

По губам шевалье скользнула легкая усмешка.

– Я не француз, – сказал он, – хотя, конечно, мое имя вводит в заблуждение.

– Вы не француз! – в искреннем изумлении воскликнул князь. – Кто же вы по национальности?

– Я всемирный гражданин, – ответил шевалье, – я столь же француз, как немец, русский или швед…

– Я не понимаю вас, – сказал князь, – но ведь у вас есть родина?

– Весь мир, – коротко ответил шевалье.

– Но родные, друзья? – продолжал князь.

– Все человечество, – так же коротко ответил Монтроз.

– Поистине – это чересчур по – христиански! – с легкой насмешкой отозвался князь.

– А разве это дурно – следовать по стопам великого учителя – Бога? – возразил Шевалье.

– Это – возвышенно, но это не всякому по силам, – задумчиво произнес князь.

Новиков не вмешивался в разговор, с жадным любопытством глядя на шевалье.

– Но все же, – сказал он наконец, – с общей точки зрения он прав, великий…

Шевалье бросил на него быстрый взгляд… Новиков смутился и тороплио докончил:

– Я хотел сказать, господин шевалье, что мой друг до некоторой степени прав.

Бахтеев с нескрываемым удивлением смотрел то на одного, то на другого.

«Что все это значит? – думал он. – Отчего Новиков, всегда такой смелый и резкий в словах, словно робеет перед этим странным бледным человеком во всем черном, с такими повелительными манерами, и что значит этот эпитет» великий?»

Но шевалье не дал ему долго останавливаться на этих мыслях.