Виктор Тихонов творец «Красной машины». КГБ играет в хоккей

А в конце 50-х это был очень известный нападающий, играл сначала в ЦДКА, потом в московском «Динамо». В 1956 году стал олимпийским чемпионом, причем самым молодым в команде. Однако звания заслуженного мастера спорта ему не присвоили из-за постоянных нарушений режима. Среди советских хоккеистов, олимпийских чемпионов, он был один такой. Пока не появился ты. Тебя ведь тоже с этим званием «прокатили», хотя в прошлом году ты выиграл Олимпиаду в Инсбруке. Так вот, Никифоров так и не смог справиться с соблазнами и закончил карьеру в 29 лет.

– Жалко, конечно, Никифорова, но я – не он, – продолжал гнуть свою линию Александров. – Перед Гуреевым я извинился, выводы сделал. К тому же, Локтев ко мне хорошо относится, я ему нужен.

– Что выводы сделал, это хорошо. Главное, чтобы эти выводы были правильными.

– О чем это вы?

– О том, что ты даже в нашем разговоре причину своих неприятностей ищешь в обстоятельствах, а не в себе самом.

– И что вы предлагаете?

– Признать свои ошибки и начать их исправлять. Впрячься в лямку и пахать так, как до этого еще не пахал.

– Да я уже четыре года в Москве пашу, как проклятый. Пусть молодые теперь пашут, а я отдохнуть хочу – заслужил. А что до статьи… Так любое упоминание в газете хорошо, кроме некролога.

– Я же говорю, Борис, что ты ничего не понял. Ты только на пути к вершине, а думаешь, что уже ее достиг.

– Не думал я, что наш разговор будет именно таким, – в голосе Александрова слышалась обида.

– А ты хотел, чтобы я тебе комплименты раздавал? Я хоть и бывший твой тренер, но все равно – тренер. И могу говорить с тобой прямо, невзирая на то, нравится тебе это или нет. Правда – она еще никому не навредила. Надеюсь, со временем ты и сам это поймешь. А сейчас извини, мне на тренировку пора.

И тренер первым протянул своему ученику ладонь для прощального рукопожатия.

Когда Алан и Анжела вышли к Александрову, от них не укрылось, что их приятель стоит обескураженный.

– Судя по твоему лицу, разговор был резкий? – догадался о причинах перемены в настроении своего друга Алан.

– Более чем, – ответил Александров.

– Ему можно, он же тебе почти как отец, – попытался успокоить друга Алан.

– Отец бы мне таких вещей никогда не сказал.

– Может быть, зря? – подала голос Анжела.