Путешествие Черного Жака

Мелкие кустики росли по сторонам от засыпанных щебенкой аккуратных дорожек.

– К нам уже прибыл сегодня брат… – пробормотала одна из монахинь, похоже, это была именно та, чьи глазки так понравились мне в смотровом отверстии; на ее лице вдруг разлился отчетливый румянец.

Кто знает, какие мысли закрались в ее маленькую головку, заставив щечки заалеть, подобно двум спелым яблочкам?!

– Брат Ариоро, кажется, – важно заметил я.

– О, вы знаете брата Ариоро, – вступила в беседу другая, и в ее голосе я услышал некоторую несвойственную монахиням уверенность и твердость, а может, ее интонации показались мне слишком грубыми после робкого и тоненького голоска первой прелестницы.

– Меня накормят? – спросил я, прикидывая, понадобится или нет изображать голодный обморок.

– Конечно. Давай я провожу тебя, брат, – скромная монахиня сделала плавный жест ладонью и пошла вперед, приглашая меня следовать за ней.

– Проводи меня, сестра, конечно, проводи, – я отбросил свой капюшон и пожаловался: – а то я ничего не ел вот уже два дня.

– Мы что-нибудь придумаем, – сказала она.

Глаза у нее были сиреневатые. Никогда не видел я прежде таких глаз. Они немного напоминали глаза Тересы, но в них не было озлобленности, ненависти ко всему живому, черствой жестокости колдуньи. На меня удивительные очи прелестной монахини глядели ласково, с выражением не знакомой с мужскими объятиями кротости…

Я вымылся в огромной бадье с горячей водой.

За завтраком, хотя для остальных было уже время обеда, я встретился с братом Ариоро.

– Здравствуй, возлюбленный брат мой, – сказал брат Ариоро.

– Здравствуй, брат мой, – откликнулся я эхом, ломая жирную куриную ножку.

Три сестры наблюдали за нашей трапезой, смиренно застыв по правую и левую руку, ладони они сложили в молитвенном жесте.

– Могу я узнать, досточтимый брат мой, куда ты держишь путь? – поинтересовался Ариоро, и лазурит его глаз пронзил мои желтоватые очи.

– Неисповедимы пути его, – ответил я.

– Неисповедимы пути, но исповедимы пожелания этих путей.