Путешествие Черного Жака

Ну и жуть…

Мы посидели еще некоторое время в тишине, а потом он неожиданно закричал:

– Вспомнил, вот черт, вспомнил! Меня Переном зовут. Я – Перен. У меня и прозвище имеется. Давай меня друзья звали…

После этого откровения в нашем диалоге наступила пауза, потому что я не знал, что сказать. Потом выдавил из себя:

– Жак… Это мое имя.

– Тебя сначала, – заметил Перен, еще немного помолчав, – дадут их главной попробовать, а потом будешь уже каждый день трудиться… напряженно. А кормят тут неплохо…

Про еду он упомянул второй раз – похоже, проголодался.

Я сплюнул и, видимо, так удачно, что попал точно в Перена, потому что он что-то обеспокоенно заворчал.

Я попытался развязать веревки, но безуспешно.

– Слушай, может, поможешь мне руки развязать? – сказал я.

– Они связали тебе руки? – удивился Давай. – Надо же, обычно они этого не делают с новичками…

– Со мной сделали, так ты поможешь?

– Не знаю, имеет ли это смысл, – апатично заметил он.

– Имеет, – рявкнул я, – ты даже не знаешь какой…

– Хорошо-хорошо, – согласился Перен.

Он с тихим шелестом пошевелился, а потом пополз ко мне – я смог различить это по звуку, его колени разгребали попавшую в яму листву. Около часа он бился над веревками дроф, но узел не поддавался.

– Было бы что-нибудь острое, – сказал Перен, – знаешь, когда-то я знал отличное заклятие избавления от пут, но за ненадобностью со временем, ну, в общем, понимаешь, я ведь ни черта не помню…

Руки у меня затекли, все тело болело, и настроение приобрело оттенок загустевшей сворачивающейся крови…

– Надо выбираться отсюда, – сказал я.

– Это вряд ли… – апатично заметил мой собеседник, – когда-нибудь, когда они увлекутся, выберешься.

Мне показалось или он опять усмехнулся?

По моим расчетам, через три или четыре часа мрачного сидения в норе дроф землю и листья раскидали привычными к этому занятию лапами, и к нам с Переном нагрянули ошалелые звероподобные «дамы». Я отчаянно отбивался, кусался, лягал их ногами, но нападение было стремительным.

Со связанными запястьями я оказался бессилен. Меня вновь, как и совсем недавно, поволокли по тоннелям и вытащили к свету. После нескольких часов кромешной тьмы я буквально ослеп.

Перена унесли за рощу раскидистых дубов несколько десятков дроф, а меня обступила толпа мерзких созданий, и три представительницы этого отвратительного и глубоко ненавистного мне народа приблизились, сбили меня с ног и швырнули на траву.

Лужайку заливало яркое теплое солнце.