Путешествие Черного Жака

Ее рыжая грива вздыбилась и растрепалась, из зеленых глаз сыпались искры, а на милой мордашке написана была лютая ярость.

Я успел скрыться в ближайшем проулке, и знак, брошенный мне вслед, влепился в стену одного из домов. Гулкое эхо удара едва не сшибло меня с ног. Я так спешил, что даже не заметил Ракрута де Мирта, направлявшегося в сторону постоялого двора. Мы столкнулись.

– Жак! – Он взял меня за локоть и рассмеялся. – Ты что, уже успел набраться?

– Меня преследуют, – выдохнул я, – и я очень спешу.

– Вот как, преследуют. – Де Мирт продолжал веселиться, ситуация явно забавляла его. – Кто? Хозяйка постоялого двора? Ты не заплатил за комнату?

– Или она вдруг воспылала к тебе искренней любовью? А может, это родители одной из соблазненных и покинутых тобою крошек?

– Ведьмы Ракрут, я многого тебе не говорил, но..

– А вот, кстати, и они. – Де Мирт смотрел куда-то за мое плечо, и я резко обернулся.

Ведьмы, всколыхнув прозрачный воздух, оказались совсем рядом. И Габи, и Тереса, и Селена.

Глаза Габи метали молнии, Тереса выглядела вполне спокойной, а Селена даже немного растерянной.

– А они очень даже ничего, тебе повезло. И почему меня не преследуют такие красотки? – Ракрут де Мирт галантно поклонился. – Добрый день, дамы.

– Здрасьте, – нагло ответила Габи, – ты кто такой?

– Я – твой шанс весело провести вечер и ночь, – заметил де Мирт, и глаза его едва заметно блеснули.

– Ну-ну. – Габи смотрела только на меня. – Топай-ка отсюда, шанс, а то проводить тебе все ночи в одиночестве, в сырой могиле…

– Обожаю грубых женщин, – парировал Ракрут де Мирт, чем наконец обратил на себя ее внимание.

 – Я, знаете ли, проделываю с этими женщинами такое, что заставляет их делаться ласковыми и кроткими, будто молоденькие ягнята. Я ведь, знаете ли…

– Ну хватит! – резко оборвала его Тереса. – Либо ты исчезаешь, либо я заставлю тебя исчезнуть. Предупреждаю, что, скорее всего, по частям.

– Так вы все грубиянки! – с нескрываемой радостью выкрикнул Ракрут.

 – Любовный недуг, зачем ты терзаешь мое слабое сердце?! Ухожу, ухожу… – Он сделал вид, что испугался гримас, исказивших лица его собеседниц.

Ракрут сделал только шаг в сторону, а потом вырос на целый метр, плечи его стали шире, а лицо – печальнее плакучей ивы, серым, пепельным.

Я молчаливо наблюдал за разворачивающейся ссорой, только отступил немного в сторону, к домам: того и гляди, разгулявшись, они могут и меня зацепить.