Спасти Рашидова! Андропов против СССР. КГБ играет в футбол

К тому же кино уже почти кончилось, а это последний сеанс.

И спустя несколько минут друзья оказались в гостях у Светланы – в ее тринадцатиметровой комнате в коммуналке, окна которой выходили на зеленые аллеи бульвара Дзержинского. И первое, что поразило в этом жилище Рашидова – большой книжный шкаф с книгами, стоявший в углу. И пока хозяйка, усевшись на диван, взялась зашивать гимнастерку его друга, Рашидов достал из шкафа томик со стихами Пушкина.

– Вы любите поэзию? – спросила у гостя девушка, заметив, чью именно книгу он взял с полки.

– Кто же не любит Пушкина? – улыбнулся Рашидов. – Впрочем, мне еще далеко до моего друга Рустамжона, который знает все стихи Александра Сергеевича практически наизусть.

– Неужели все? – с явным недоверием в голосе спросила девушка.

– Давайте проверим, – ответил Рашидов и, открыв томик посередине, зачитал первые строки одного из стихотворений:

– Весна, весна, пора любви,

Как тяжко мне твое явленье…

На этом месте Рашидов прервал чтение и взглянул на друга, ожидая от него продолжения.

– Какое томное волненье

В моей душе, в моей крови…

Как чуждо сердцу наслажденье…

– Здорово! – всплеснула руками Светлана и тут же попросила: – А еще?

Рашидов полистал книгу и нашел новое стихотворение:

– В отдалении от вас

С вами буду неразлучен…

Едва он замолчал, как Рустам тут же продолжил:

– Томных уст и томных глаз

Буду памятью размучен;

Изнывая в тишине,

Не хочу я быть утешен, —

Вы ж вздохнете ль обо мне,

Если буду я повешен?

– Печальная концовка, – вздохнула Светлана и вновь взглянула на Рашидова: – А есть ли что-то оптимистическое?

И Рашидов нашел новое стихотворение:

– Если жизнь тебя обманет,

Не печалься, не сердись!.

И снова Рустам продолжил практически с ходу:

– В день уныния смирись:

День веселья, верь, настанет.

Сердце в будущем живет;

Настоящее уныло:

Всё мгновенно, всё пройдет;

Что пройдет, то будет мило.

– Действительно, мило! – радостно захлопала в ладоши Светлана.

– Нет, он учитель литературы, который обожает творчество Александра Сергеевича, – ответил за друга Рашидов, возвращая книгу на ее законное место в шкафу.

Спустя несколько минут гимнастерка была благополучно зашита и вновь оказалась на ее хозяине. Пришла пора прощаться. Хозяйка проводила гостей до парадной двери и, пожимая каждому из них руку, как-то по особенному взглянула на Рустама.