Военный госпиталь в блокадном Ленинграде

На его лице заметно раздражение многословием начмеда. И он слушал Долина как бы вполуха.

* * *

Наконец Ягунов нажал звонок на столе.

– Мельника ко мне! – буркнул он вошедшему Савицкому.

Через несколько минут на пороге стоял высокий, костистый мужчина.

– Вы меня звали?

– Не звал, а приказал явиться! – уточнил Ягунов. – Как с посудой?

– Бегаю по всему городу!

– Ну и что же?

– Голова кругом идет, – уклончиво ответил Мельник. – Феноменальные трудности! Ведь столько всего надо! Я думаю…

– Потрясающий результат! – прервал Ягунов.

Его усы бабочкой вздернулись вверх. – Все?

Мельник молчал.

– Если не ошибаюсь, до войны вы работали фотографом?

– Фоторепортером газеты.

– Это и видно! – вскочил, побагровев, Ягунов. Он был в гневе. Взгляд серых, слегка навыкате глаз сверлил Мельника. Черты округлого лица стали острее, резче. Человек стал совершенно иным. Перевоплощение произошло мгновенно.

– Феноменальные трудности! Слышите, Федор Георгиевич? А? Ну, с чем вы пришли ко мне, товарищ начальник пищеблока? – все более и более раздражался Лгунов.

 – С фотографией ваших трудностей? Я о них и сам знаю. Я спрашиваю, каков результат вашей работы. А результат – нуль. Колыхание воздуха! И только!

Создавалось впечатление: сейчас начальник пищеблока будет нокаутирован! Но до этого не дошло. Выручил Луканин.

– На централизованное снабжение нам полностью надеяться нельзя, – очень спокойно сказал комиссар. – Город окружен, товарищ Мельник, и госпиталей создается много.

На самолетах посуду вряд ли станут сейчас доставлять в Ленинград. Вот что, завтра утром все мы отправимся в ближайшие дома. Не сомневаюсь, население нам поможет.

– Обязательно поможет, – согласился сразу же остывший Ягунов.

Обо мне словно забыли, точно меня в кабинете и нет.

В это время дверь широко распахнулась. Вошел высокий и статный мужчина. От его крупной, плечистой фигуры веяло здоровьем и силой. Он был в коричневом кожаном реглане, с одной «шпалой» в петлицах.

– Удачный день! – радостно воскликнул вошедший.

– С добычей, Иван Алексеевич? – встрепенулся Ягунов.

– Да. Привез две трехтонки кроватей.

– Две трехтонки? – Глаза Ягунова сияли. – Две трехтонки! Вот здорово!

– Завтра еще обещают… И вот накладная – на базу управления по сбору подарков для армии. Белье, свитера, простыни, обувь, – докладывал пришедший, покачиваясь на широко расставленных ногах с пятки на носок и с носка на пятку.

– Вот это работа! – воскликнул Ягунов.