Загадка русского книжного орнамента

Итак, остается уступить на долю желтой расы в нашем Евангелии только – как выражается вежливо Виолле-ле-Дюк – гармонию тонов: мы – русские – свои люди с писцом этой рукописи; потому не обидим его памяти, более дорогой для нас, нежели для французского архитектора, если эту вежливую фразу переведем невзрачною пачкотней, происшедшею от неумелости и недостатка в материале для раскраски: потому что мы знаем и другие русские рукописи, и древнее этой, и ей современные, с заглавными буквами и орнаментами, такою же широкою кистью раскрашенными, однако благодаря более тонким очеркам не потерявшими своего византийского облика.

Таково, например, Туровское Евангелие, приписываемое к XI веку (изданное в факсимиле Виленским учебным округом), Иоанн Лествичник XII века, в Румянцевском музее № 198, из которого приведены орнаменты и буквы на XXIII таблице в издании г. Бутовского, но, к сожалению, не отличены нумерацией от букв и орнамента Добрилова Евангелия, помещенных там же.

В пользу французского ученого может быть приведена следующая мысль, на которую надобно обратить особенное внимание.

Неумелость или грубость в воспроизведении чужого оригинала не есть только личные качества мастера, но и результат привычки, плод воспитания, коему подвергался глаз в известной обстановке. В данном случае неумелость и грубость писца рукописи Архангельского собора могли быть воспитаны на почве туранцев[3 - Зд.: ираноязычные кочевые племена. – Сост.] и людей желтой расы. Потому его орнамент и стал будто бы настоящим русским.

С этой целью, может быть, он и приводится в знаменитой книге.

В старину, когда все грубое, гадкое и вообще неизящное называли готическим, когда восхищались бездарными поделками псевдоклассической литературы, а грубую народную поэзию презирали, как принадлежность подлой черни, тогда, конечно, грубость или варварство в художественном стиле не могли быть понимаемы так, как они разумеются теперь. Грубость народной поэзии оказалась теперь не в пример изящнее большинства произведений так называемых образцовых писателей, а термин gothique, которым когда-то ругались, теперь характеризует произведения одного из самых лучших художественных стилей.

Грубость народной поэзии живуча, как сам народ, который ею пользуется: она столько же повсеместна в стране, как и народ, занимающий страну. Но не такова грубость и неумелость писца сказанной рукописи. Это явление чисто случайное, исключительное. Перелистайте все русские орнаменты от XI до XV века в издании г.