Мазепа

Ты помнишь, что сказывали Кочубей и Искра в своем доносе?

– Эй, побереги себя, Павел Леонтьевич! – сказал Скоропадский. – Уж ты был раз в тисках за твой язычок; смотри, чтоб в другой раз не попасть в гетманские клещи! Как нам сметь припоминать о доносе, за который враги пана гетмана положили головы на плаху!

– Я ведь не доношу на гетмана, а говорю о деле, всем известном и обнародованном! – возразил Полуботок.

– Нет, воля твоя, Павел Леонтьевич, а я никак не верю, чтоб гетман имел намерение отложиться от России и отдаться в подданство Польше, как доносили царю Искра и Кочубей, – сказал Жураковский.

 – Наш гетман человек умный и знает, что ему нельзя этого сделать без нас и без воли целого войска, а нет сомнения, что каждый из нас скорей полезет в петлю, чем покорится Польше! Дались нам знать, польские паны и ксензы, и об них такая же память в народе, как предания о чертях да о ведьмах.

– А я знаю, что есть люди в Украине, которые иначе думают, как мы с тобою, Лукьян Яковлевич! – возразил Полуботок.

 – И эти люди говорят: "Не будь Палея да Самуся за Днепром, так поляки давно бы расхаживали по Киеву и по Батурину!"

– Их и теперь довольно здесь, – примолвил Жураковский. – Почти вся дворня гетманская из поляков!..

– Теперь они служат здесь, а им хочется господствовать, – отвечал Полуботок. – Но полно об этом. Завтра, братцы, надобно всем нам идти поздравить гетмана с благополучным избавлением от измены и убийства, и я произнесу ему поздравительную речь!..

– Да полно тебе играть с огнем, Павел Леонтьевич! Обожжешься! – сказал Скоропадский.

– Я не шучу и божусь вам, что пойду завтра поздравлять гетмана, – примолвил Полуботок.

– Да ведь ты не веришь ни измене, ни покушению на убийство гетмана! – возразил Скоропадский.

– Верю или не верю – это мое дело, – отвечал Полуботок. – Но пока Полуботок полковник черниговский, а пан Мазепа гетман малороссийского и запорожского войска, до тех пор Полуботок должен наблюдать все обычаи, какие были при прежних гетманах.

– Ну так и нам идти с тобой же? – спросил Скоропадский.

– Без сомнения! Уж когда Полуботок кланяется гетману, так нам должно падать ниц пред ним, – примолвил Жураковский.

– Полуботок кланяется не гетману, а гетманской булаве, – возразил Полуботок. – Но пора почивать, братцы! Прощайте! Завтра, может быть узнаем более.

ГЛАВА III

Каких ни вымышляй пружин,

Чтоб мужу бую умудриться,

Не можно век носить личин,

И истина должна открыться.