Избранный выжить

Но она, как и миллионы других, не дожила, и Ежи Эйнхорн выполнил свой долг перед Анной и другими погибшими. Потому что он не просто рассказал о том, что произошло, но и попытался понять, почему это произошло. Его книга – это рассказ врача, его описание симптомов и осложнений страшной болезни, постигшей человечество в середине XX века, это его рецепты профилактики и лечения. Рецепты неравнодушия. Рецепт соблюдения трех заповедей, которые предложил добавить к существующим десяти Иегуда Бауер:

– Не будь палачом.

– Не будь жертвой.

– И ни за что, ни при каких условиях не стой в стороне.

Имя недавно скончавшегося Ежи Эйнхорна хорошо известно в мире. Это выдающийся шведский врач-онколог, гуманист и общественный деятель, депутат парламента, многолетний председатель Нобелевского комитета по физиологии и медицине, председатель Королевского онкологического фонда, председатель комиссии Европейского Союза по приоритетам в медицине, почетный доктор множества университетов мира. Для шведов Ежи – примерно то же самое, что Альберт Швейцер для немцев – символ гуманизма и кристальной честности.

Потому что величие государства определяется не количеством денег и боеголовок, а тем, как оно обращается со своими гражданами.

Если представить себе государство в виде живого организма, а граждан этого государства в виде клеточек, то если организм – инстинктивно или сознательно – не принимает мер, чтобы все клеточки чувствовали себя хорошо, то это не великий, а больной и обреченный организм, как бы он ни был на сегодня могуч и устрашающ…

Уже на закате лет Ежи Эйнхорн впервые выступил как писатель. Его книга воспоминаний и размышлений «Избранный выжить» – рассказ о детстве и юности, проведенных в гетто и концлагерях – мгновенно стала бестселлером.

Получив от издательства заказ написать книгу о шведском здравоохранении, предварив ее коротким рассказом о себе, Ежи Эйнхорн сел за работу. И очень быстро понял, что ему никуда не деться от своей памяти, от памяти, которую он в течение пятидесяти лет старался упрятать как можно глубже. Ему не надо было делать никаких усилий – картины прошлого возникали перед ним буквально с фотографической точностью.