Тайны народа

Вы бедны, но у меня хватит достатка для вас обоих. Вы рабочий, но мой отец тоже был рабочим. Чему же, черт возьми, вы так удивляетесь?

Несмотря на эти благосклонные слова, Жорж все еще не мог прийти в себя от изумления. Ему казалось, что он слышит волшебную сказку. С влажными глазами и сильно бьющимся сердцем молодой человек мог только пролепетать:

– Ах, господин Лебрен, простите мое смущение… но я так безмерно счастлив, что вы согласны на мой брак…

– Подождите минуту, – возразил с живостью Лебрен, – одну минуту! Заметьте, что, несмотря на мое хорошее о вас мнение, я сказал, что «мы готовы были бы принять вас зятем»… Это условия, и условия таковы: во-первых, вы должны быть невиновны в недостойном обольщении, в котором вас обвиняли…

– Господин Лебрен, разве я не объяснил вам?

– Я вполне вам верю.

Я указываю на первое условие лишь для памяти. Что же касается второго… Слушайте, Жорж, мы мало говорили с вами о политике. Когда вы у меня работали, наши беседы касались главным образом истории наших предков. Тем не менее мне известно, что вы держитесь весьма крайних убеждений. Скажем прямо – вы не только социалист и республиканец…

– Ведь вы, господин Лебрен, говорили, что всякое убеждение должно уважаться, раз оно искренне…

– Я не отказываюсь от своих слов и не порицаю вас. Но согласитесь с тем, что между стремлением провести свое убеждение в жизнь мирным путем и между намерением доставить ему победу силой, при помощи оружия лежит целая пропасть, не правда ли, Жорж?

– Да, господин Лебрен, – ответил молодой человек, глядя за купца с удивлением и беспокойством.

– Но никто сам по себе не может создать вооруженное восстание, не правда ли, Жорж?

– Господин Лебрен, – произнес молодой человек с замешательством, – я не знаю…

– Вы знаете, что обыкновенно люди соединяются со своими единомышленниками по убеждениям, одним словом, образуют тайное общество, а когда наступает день борьбы, мужественно выходят на улицу, не так ли, Жорж?

– Я знаю, что великая революция произошла именно таким образом, – ответил Жорж, сердце которого все сильнее сжималось.

– Разумеется, – подхватил Лебрен, – разумеется, она произошла таким образом, и, вероятно, так же совершатся и многие другие революции.