Мавры при Филиппе III

Кармен также не желала расстаться со своей подругой, Аихой, и потому старик с двумя девушками находился на дороге между Сиерра-Окой и Сиерра-Монкайо в то время, когда их остановил бандит Карало и когда Пикильо для спасения их свалился с дерева.

Приехав в Пампелуну, вицерой приказал одеть своего нового пажа, который во время путешествия с прекрасными девицами, более чем в другое время, стыдился за свое неопрятное платье, но господа не обращали на это никакого внимания и весело разговаривали с ним.

Молодого пажа отдали сеньору Пабло Сиенфуэгосу под надзор и приказали образовать его для домашней службы, научить кротости и умеренности.

Но такого рода условия постоянно выходят из памяти. Пабло Сиенфуэгос забыл об этом, тем более что Пикильо расстроил его планы определить на это место мальчика, которого он называл своим крестником. Прочие слуги также оскорбились, когда увидели, что пажом сделан бывший бродяга и нищий, найденный где-то в лесу, на дереве! Все стали его презирать и угнетать. Это оскорбляло его гордость, потому что он у прежних своих воспитателей не привык к труду и пользовался случаем, чтобы уйти из дому.

В первые дни он часто бегал в гостиницу «Золотое Солнце», думая найти своего друга Педральви, но его там не было, и никто не знал, где он находится.

По возвращении в дом сеньор Пабло замечал его отлучки и даже употреблял более решительные средства, но Пикильо постоянно возмущался против тиранства и не признавал его законным! Все старания сделать Пикильо покорным остались без успеха, и сеньор Пабло составил доклад, в котором очень ясно объяснил непокорность склонного к бродяжничеству пажа Пикильо и совершенную его неспособность к службе.

Вицерой с своим семейством сидел за завтраком, когда домоправитель явился с этим докладом.

– Что вы скажете на это, дети? – спросил он, выслушав доклад сеньора Пабло.

– Нужно выслушать и обвиненного.

Вицерой позвонил. Но прекрасная погода и яркое солнце сманили молодого пажа прогуляться по берегам Арги.

Сеньор Пабло взглянул с видом торжества на судей, и лучшего доказательства его докладу было не нужно. По возвращении Пикильо, ему сказали, что его спрашивали. Испуганный, он побежал наверх дожидаться у дверей, пока выйдут.

Прошло более часа. Аиха позвонила. Она писала и, взглянув на вошедшего Пикильо, продолжала свое занятие.

Пикильо стоял в трех шагах, ожидая приказаний. Вдруг над ним раздался грозный голос вошедшего с дочерью дона Хуана д’Агилара.